Белая королева - Филиппа Грегори

Снова послышался стук в дверь, и кто-то нетерпеливо загремел железным кольцом. Да уж, это точно не перепуганный беглец, но и моим сыном стучавший никак не мог оказаться. Я осторожно подошла к дверям, отодвинула решетку на смотровом окошке и выглянула наружу. На крыльце стоял какой-то мужчина, примерно одного со мной роста, в низко надвинутом и скрывавшем лицо капюшоне.

— Что вам угодно? — осведомилась я.

— Мне необходимо видеть вдовствующую королеву, — ответил он тихо. — У меня для нее послание исключительной важности.

— Вдовствующая королева — это я. Слушаю вас.

Мужчина быстро оглянулся по сторонам.

— Впусти меня, сестра, — прошептал он.

У меня даже мысли не возникло, что это может быть один из моих братьев.

— Какая я тебе сестра! — возмущенно воскликнула я. — Ты кем себя возомнил?

Мужчина скинул с головы капюшон, поднял повыше факел, и я смогла как следует разглядеть его смуглое красивое лицо. Это был мой деверь и мой теперешний злейший враг — король Ричард III.

— Королем, разумеется, — с усмешкой отозвался он. — Поскольку я и есть король.

— Мне так не кажется, — сухо, без улыбки возразила я.

Ричард рассмеялся.

— Ну хватит, успокойся, — посоветовал он примирительным тоном. — Все кончено. Я коронован и помазан, а ваш мятеж полностью провалился, так что вопреки всем твоим желаниям и намерениям я по-прежнему король Англии. Кстати, я пришел к тебе один и без оружия, так позволь же войти. Ради всего святого, позволь мне войти, сестра!

И я, несмотря на все случившееся, действительно позволила ему войти. Я отодвинула засовы на маленькой дверце, чуть приотворила ее, и Ричард моментально проскользнул внутрь. Я заперла за ним дверь и спросила:

— Что тебе нужно? Слуги спят рядом — стоит мне крикнуть, и они тут же прибегут. Между нами кровь, Ричард. Кровь моего брата и моего сына. Ты убил их, и я никогда тебе этого не прощу. За это я наложила на тебя страшное заклятие.

— Я и не жду твоего прощения, — заметил Ричард. — И даже не хочу его получить. Ты сама отдаешь себе отчет, как далеко зашла в своих преступных планах, плетя против меня бесконечные интриги. И ты бы, конечно, убила меня, если б тебе представилась такая возможность. Мы с тобой теперь пребываем в состоянии войны друг с другом — и ты это понимаешь не хуже меня. Кстати, отчасти ты уже отомщена. Мы с тобой оба знаем, как я страдаю от тех недугов, которые ты наслала на меня с помощью колдовства. Меня мучают сильные боли в груди, правая рука изменяет в самый ответственный момент, порой я не могу даже меч удержать. Что может быть хуже для воина, чем недействующая рука! Это ведь ты заколдовала мне руку, верно? Что ж, теперь молись, чтобы тебе никогда не пришлось обращаться ко мне за помощью и защитой.

Я внимательно посмотрела на Ричарда. Ему недавно исполнился тридцать один год, но темные круги под глазами и явственные морщины на лице свидетельствовали, казалось, о более солидном возрасте. Кроме того, он выглядел каким-то загнанным. Я легко могла себе представить, как страшит его тот факт, что его правая рука может отказать во время боя. Ведь Ричард всю жизнь стремился — он действительно приложил к этому немало труда! — стать таким же сильным, как его братья, ведь те с детства были куда выше и крепче. И вот теперь неведомый недуг словно съедал его силы, собранные так тяжело. Я пожала плечами.

— Если ты болен, так посоветуйся с врачом. Что ты, как ребенок, сваливаешь вину за собственную слабость на колдовство? Может, ты просто вообразил себе болезнь?

Ричард покачал головой.

— Я явился не жаловаться. У меня к тебе разговор более серьезный. — Он сделал паузу, глядя на меня в упор. У него был тот же открытый, честный взгляд, что и у всех Йорков; мой покойный муж смотрел так же. — Скажи, не грозит ли опасность твоему сыну Эдуарду?

Мне показалось, что в мое сердце вонзили острый нож.

— Почему именно меня ты спрашиваешь об этом? Странно! Ведь это же ты держишь его в плену.

— Не могла бы ты просто ответить? Не грозит ли опасность твоим сыновьям, Эдуарду и Ричарду?

— Думаю, что грозит. Но почему… почему ты спрашиваешь?

Я буквально заставила себя произнести это спокойно. Мне хотелось выть, причитать, заливаться слезами, как это может себе позволить любая истерзанная страданиями женщина: Но только не я. И только не перед этим человеком.

Ричард молчал. Тяжело вздохнув, он не сел, а скорее бессильно рухнул в кресло привратника, стоявшее у двери, и уронил голову на руки.

— Разве мои мальчики не у тебя? Разве они не в Тауэре? — Мои вопросы сыпались один за другим. — Где они? Ведь, по-моему, это ты запер их в Тауэре?

Ричард лишь покачал головой, и я встревожилась еще сильнее.

— Ты потерял их? Как они могли пропасть? Куда они могли деться? Как это тебе неизвестно, где они?

— Я молил Бога, чтобы это ты каким-то образом ухитрилась их похитить, — заявил Ричард. — Ради всего святого, признайся, что это твоих рук дело. И если это действительно так, обещаю, что не стану их преследовать и никогда не причиню им зла. Выбери любой предмет, который кажется тебе святым, и я поклянусь на нем, что не трону твоих сыновей и позволю им спокойно жить там, куда ты их отправила. И даже не поинтересуюсь, где они. Только скажи, что они в безопасности. Мне необходимо выяснить, что с ними случилось. Меня сводит с ума мысль о том, что я этого не знаю.

Горло мое сжалась, и я лишь молча покачала головой.

Ричард устало потер лоб; казалось, его глаза болят от недосыпа, он даже рукой их прикрыл.

— Вернувшись в Лондон, я в ту же минуту направился в Тауэр, — продолжал Ричард. — Мне было не по себе: все вокруг твердили, что принцы мертвы. Люди из окружения леди Маргариты Бофор неустанно это повторяли. А герцог Бекингем, превративший твою армию в свою собственную и с ее помощью пытавшийся захватить трон, старательно внушал всем, что принцы погибли от моей руки, что необходимо мне отомстить, и грозился сам встать во главе войска, дабы я понес заслуженное наказание.

— Так ты не убивал их?

— Конечно же нет. — Ричард пожал плечами. — Да и зачем мне это? Подумай сама. Подумай хорошенько. Зачем мне их убивать? Теперь-то — зачем? Когда твои люди попытались штурмом взять Тауэр, я всего лишь велел увести мальчиков в глубь крепости. За ними тогда следили день и ночь, так что, даже если б я действительно хотел их убить, я не смог бы этого сделать. Их стерегли постоянно, и, если б кто-то из их охраны что-то пронюхал, об этом известили бы всех. Вполне достаточно и того, что мне уже удалось сделать, — ведь я превратил твоих сыновей в бастардов, а тебя обесчестил. Твои сыновья больше не представляют для меня угрозы, Елизавета. Как, впрочем, и твои братья — все они люди конченые.