История русского шансона - Максим Кравчинский

Я согласился и, откровенно говоря, по сей день так же считаю.

Наконец, весь материал был записан, и парень, который составлял окончательную компиляцию, случайно, не зная о нашем разговоре, приклеил «Киевлянку» к остальным песням на альбоме. Мы отдали ленту распространителям. Прошло три дня, и случилось чудо: на каждом перекрестке, из каждой машины зазвучала… именно «Киевлянка».

Но в это же время у меня уже была открытая виза в Германию, простая туристическая виза. Я не выезжал как эмигрант. Друзья встретили, нашли адвоката, объяснили, какую легенду рассказать, чтобы остаться в Германии, о том, что я поэт, якобы преследуемый КГБ. В общем, меня оставили. Я жил в лагере для переселенцев. Нары, как в тюрьме, какие-то полууголовники со всего света вокруг, но, наконец, я получаю вид на жительство и еду обратно на Украину, где у меня уже назначена дата свадьбы…

Но вывезти Анжелу (так зовут мою супругу) в Германию оказалось непросто. Мне по наивности казалось, что если у меня есть вид на жительство, то я сделаю это без проблем, но нет. Мне, оказывается, надо было оставаться и вызывать ее уже оттуда. В итоге нам пришлось задержаться на Украине, а тут путч. Папа мне тогда сказал: «Вернулся? Молодец! Поздравляю! Твои друзья будут ездить там на „Мерседесах“, а ты будешь петь песни на Колыме».

Но все в итоге утряслось, я записал еще один альбом, и мы с женой уехали на ПМЖ в Германию. Там я начал потихоньку заниматься бизнесом, а потом меня позвали на работу музыкантом в русский ресторан «Здоровье». Ресторан был хоть и русский, но ходили туда немцы. Я выбрал наиболее мелодичные песни из своего репертуара, поскольку немецким не владел, и пел их там под гитару, к месту и не к месту выкрикивая: «Перестройка! Горбачев!». Так прошло месяцев семь, с деньгами, честно говоря, было не очень, а тут вдруг раздается звонок из Киева, который поменял всю мою жизнь: «Мы предлагаем вам 25 концертов по всей Украине. Первый — в Киевском дворце спорта на 3,5 тысячи человек!»

Я подумал, что это розыгрыш и даже не стал продолжать разговор, но на следующий день опять позвонили. Мы с женой посоветовались, и я говорю: «Анжела! Ну, не совсем же они идиоты? Ну, пусть не двадцать пять, но пять-то концертов будет?!» И поехал. Всю дорогу сомневался, правильно ли сделал, но едва сошел с поезда, увидел вокзальные киоски (теперь вокзал перестроен и их нет), где буквально из каждого неслись мои песни. Тогда я поверил. Но это было только полдела. У меня не было группы, были только фонограммы «минус один». Пришлось нам буквально за пару дней собрать музыкантов. Я не знал, как вести себя на сцене — опыт ведь тоже отсутствовал.

Настает день первого концерта, — зал на 3,5 тысячи мест, — я выглянул из-за кулисы, а в зале не то что аншлаг, а люди аж в проходах стоят! Меня обуял самый настоящий ужас: слов толком не знаю, репетиции не проводились. В общем, это была колоссальная авантюра, хотя вообще я человек прагматичного склада и, если бы не воля обстоятельств, сам в жизни бы на такое не решился.

Я от страха выпил тогда бутылку коньяка на голодный желудок, но мандраж не прошел. Страх отпустил только ко второму отделению, когда зал стоя пел со мной «Мой номер 245». Естественно, к третьему концерту я сорвал голос, потому что не имел элементарного навыка, как распределять нагрузку на связки. Всему приходилось учиться. Мне же было всего-навсего 26 лет.

А не так давно в Киеве проводилось одно важное мероприятие. Прибыли многие президенты разных государств. Пригласили артистов из Москвы, Питера, Киева, была даже одна зарубежная звезда из стран НАТО.

Музыканты расположились в небольшой комнате, и каждый ждал своего выхода. Я все думал, что же спеть? Никто мне ничего конкретного на этот счет не говорил. Выбрал нейтральные песни: «Осенний вечер», «О любви не говорят», «Львовский дождь» и успокоился.

Пошел посмотреть расписание, вижу — мой выход через 2,5 часа.

Находились мы далеко, в загородной резиденции, в 250 км от Киева. Деться некуда, оставалось только ждать. Потом нас пригласили спуститься вниз покушать. Для артистов специально накрыли столы. Мы пришли в ресторанный зал, а там просто нереальные блюда: и дичь, и рыба, и фрукты… Только сели. Вдруг вбегает распорядитель — и ко мне: «Кричевский, ваш выход!»

Я говорю: «Как? Мне же еще 2,5 часа?»

«Нет, — отвечает. — Гости заскучали, просят вас».

Я заспешил на сцену, и буквально в последний момент он меня догнал и говорит: «Не пойте никакой лирики, никаких медляков, только веселые песни!»

Я в таком взбудораженном состоянии вышел и, увидев публику, просто лишился дара речи. Взял себя в руки кое-как и говорю: «Господа Президенты! Поймите меня правильно, столько первых лиц государств вместе и сразу я вижу впервые в жизни. Мне страшно и хочется водки». Они засмеялись, и тут встает Владимир Владимирович Путин (он тогда был Президентом России), за ним естественно встали все остальные присутствовавшие, и ЛИЧНО наливает мне водки. Я подошел к столу, принял у него бокал и выпил ее как воду. Потом поворачиваюсь к музыкантам и говорю: «Давай! „Плавают кораблики“, „Киевлянку“, „Мой номер 245“».

В итоге вместо трех песен я спел десять. Оказалось, Владимиру Владимировичу нравится моя песня «Осенний вечер», но он не знал, что я ее автор.

Вообще я давно заметил, что для высокообразованных и состоявшихся людей в основном характерен полный либерализм в отношении любых проявлений искусства. Критерий один — талантливо сделано или халтурно, и никакого ханжества в оценках, никаких попыток указать с высоты своего положения «место» нет и в помине.

Моя жена Анжела — родная племянница Юрия Башмета. Мы довольно часто с Юрой встречаемся по-родственному. Кстати, он абсолютно не заморачивается по поводу музыки и слушает все, что ему нравится… Я и с покойным Мстиславом Ростроповичем был знаком. Однажды он попросил меня прислать сборник своих песен. Я очень ответственно к этой просьбе отнесся, выбрал лирические композиции и отправил ему. А он в ответ: «Старик, зачем мне этот бред? Пришли блатные!». Выяснилось, что Ростропович «блатняк» любил… Мне потом общие знакомые говорили, что слышали, как у него в машине играли мои песни. Приятно, черт побери.

…Мне нравится драйв, присущий шансону, сохранившаяся энергетика и ореол «запретной песни», но, с другой стороны, не нравится искусственный примитивизм с преобладанием песен на уголовную тематику и трехаккордовыми мелодиями. Мне бы хотелось не уходить в попсу, а чуть приджазовывать шансон, именно этим я сегодня и занимаюсь.

В русском жанре

В ночь на 1 июля 2002 года в собственном доме в Твери был убит известный певец Михаил Круг. Не стало лидера жанра.

Михаил Владимирович Круг (Воробьев, 1962–2002) родился в Твери. Он любил родину, эти непередаваемой красоты верхневолжские просторы, с березовыми рощами и голубыми озерами… Гордился старинным городом со своим укладом жизни, традициями. И не оставил Тверь ради столичной суеты даже тогда, когда стал мегапопулярным.

Михаил Круг с дипломом премии «Шансон года». Москва, 2002 год. Фото Е. Гиршева.

Детство Михаила протекало в Морозовских казармах, по сути — общаге, состоящей из сорока комнаток с двумя умывальниками и одним туалетом. Бабушка и дед были простыми рабочими. Отец — начальником связи тверского участка автодороги Москва — Рига, мама — бухгалтером. В первый раз одаренный ребенок Миша Воробьев выступил в десять лет в пионерском лагере на смотре-конкурсе. Попал в экспериментальную группу с музыкальным уклоном. Стал учиться игре на баяне, но бросил. Не от лени — времени не хватало. Увлекался спортом, играл в хоккей. Начав с детского спортклуба «Радуга», Михаил играл за разные тверские любительские команды — в защите, а потом на воротах. Обожал и футбол, болел за «Спартак». Иногда даже выбирался на матчи любимой команды. А вот учился слабовато, в отличие от сестры-отличницы. Примерным поведением тоже не отличался, срывал уроки, задирал девочек. Зато когда влюбился в одноклассницу — начал писать стихи. Тогда ему было тринадцать. Миша назвал свое первое творение — «Дочь пирата». Возможно, оно было не так складно и красиво, как ему хотелось, зато — от души.

Михаил Круг отдыхает в гримерке после концерта. Петербург, конец 90-х годов. Фото Е. Гиршева.

Первая профессия Круга, — самая что ни на есть «народная». Он окончил ПТУ, выучился на слесаря-авторемонтника. После этого стал водителем, развозил продукты. В резиденцию первого секретаря Калининского обкома партии доставлял деликатесы, о которых земляки и думать забыли: черную икру, балык, индийский чай в железных банках. А в магазинах были очереди за тушенкой, и то, если была… Именно в то время развеялись его «светлые социалистические идеалы». Потом — служба в армии, Круг попал в ракетные войска. Сразу оказался в привилегированном положении — старослужащим нравилось, как он поет и играет на гитаре. К тому времени Михаил знал наизусть уже все песни Высоцкого. Вернувшись на «гражданку», женился, снова сел за «баранку», — надо было кормить семью. По настоянию родителей жены, подал документы на подготовительное отделение политехнического института. Именно в вузе в 1987 году на глаза ему попался листок бумаги на стене, приглашающий желающих к участию в восьмом конкурсе самодеятельной песни…. На том вся учеба закончилась.