Сердце Тайрьяры - Наталия Московских

- Sanaz de Perrian Numjette, tgara fer! Fe'ra hezere edrian Otra - Saranta de Perrian Numjette. Dassara fer! Ovesara fer!

И меня затопил новый звук - звук тысяч и тысяч присягающих на верность темных существ.

***

Тьма может сиять...

Только заглянув в глаза темного божества я понял и прочувствовал это по-настоящему. И вот теперь наблюдаю нечто подобное снова.

Раздался далекий и в то же время близкий вой, но на этот раз это были не крики растерянных терзаемых разрывом связи существ - это был боевой клич. Я слышал и чувствовал каждого, кто присягнул мне, и знал, что никто не остался в стороне. Каждый лерс, страж или декс ухватился за восстановленную и обновленную связь и теперь был всецело предан мне. Я знал, что хитросплетение этих нитей не исчезнет, даже если завеса потустороннего мира поднимется. Будут попросту присутствовать обе связи - и с Родителем, и с Хранителем Темной Крови. Вопрос лишь в том, чья будет прочнее. Впрочем, если Отр будет повержен, то и выяснять не придется.

Я обернулся и победно посмотрел на Виктора и Кастера, желая возвестить им, что дело сделано. Однако слова застряли у меня в горле.

Брат маневрировал между массивными лапами Отра, которые в любой момент могли достать его. Огромные перепончатые крылья существа взмахивали так, что Виктора и Кастера сдувало с места. Отр пытался взмыть в небо и миновать сеть проводника, однако она накрывала его низким куполом, и попытки были тщетными. Сам Ольциг, кажется, находился для темного божества в зоне недосягаемости, и это до безумия злило чудовище. Разрушить непроходимую завесу Отр не мог, уничтожить alirassa тоже, поэтому он был вынужден сражаться и ловить маневрирующих между его когтей Виктора и Кастера, надеясь если не поймать их, то взять измором. Темное божество, древнее, как сам мир, понимало, что рано или поздно юный dassa уронит сеть. И оно умело ждать...

Виктор ухитрился снова ранить Отра в паучью ногу и тут же отскочить от удара когтистой передней лапы. Темное божество чувствовало лишь раздражение, но огромные по человеческим меркам раны, что убили бы даже лерса или декса, толком не причиняли ему дискомфорта, потому что в его масштабах были лишь мелкими царапинками.

Я невольно заметил, что настоящие крики ярости у чудовища вырываются, когда клинок Виктора или Кастера оказывается в опасной близости от странного родимого пятна на груди. Может ли быть такое, что столь сильное существо обладает таким очевидным слабым местом? Трудно сказать, но попробовать стоило.

Я сложил руки трубкой у рта и закричал, что было силы:

- Бейте в пятно на груди! - Виктор первым удостоил мой крик вниманием, для брата пришлось повторить, для наглядности ударив себя в грудь, - пятно! Бейте туда!

В ответ я получил лишь резкий кивок. Трудно было сдержать себя и не ринуться на помощь брату и отцу. Но ведь если из-за моей импульсивности все полетит к дексу в пасть, это обречет на гибель едва ли не весь мир. Нужно придерживаться плана, как бы ни было трудно просто стоять и смотреть.

Бой (если эту беготню от когтей вообще можно было назвать боем) продолжался. Я с ужасом отметил, что брат начинает выдыхаться. О Викторе и говорить нечего - он явно держался из последних сил. Одно движение Отра стоило моим брату и отцу десятка шагов, и потусторонняя завеса давала им слишком мало пространства для маневрирования.

Кастер в очередной раз зацепил мечом лапу чудовища, пытаясь достать родимое пятно на его груди. Когти едва не разрубили брата пополам. Кастер увернулся от них, но получил удар тыльной стороной лапы, не удержался на ногах и тяжело рухнул на землю, меч отлетел в сторону. Нужно было быстро подниматься с земли, но брат лежал. Не знаю, без сознания ли, но, похоже, удар был слишком сильным, и оправиться от него за несколько секунд обычному человеку было невозможно.

Я дернулся вперед, рванул на помощь, но замер у самой завесы. Холод Царства Смерти вгрызся в мои кости. Если я миную границу, то разум окажется во власти Отра, и тогда помощи от меня не будет, я только наврежу.

- Ольциг! - мой голос сорвался, - Ольциг, помоги ему!

Никакой реакции. Alirassa пребывал внутри завесы и был полностью поглощен этим состоянием. Он не мог среагировать на мои слова, просто держал Отра в ловушке, это все, на что хватало его сил.

Виктор на секунду отвлек на себя внимание чудовища. Его лицо было пепельно-серым от страха или от усталости, но двигался он все еще достаточно быстро, отдавая на это все свои силы. Отр переключился на него.

Я сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не начать барабанить по сети проводника.

- Кастер! Вставай! Поднимайся, брат! Скорее! - голос срывался от осознания собственной беспомощности.

Кастер беспокойно заворочался. Я заметил кровь у него на лбу - похоже, удар был сильнее, чем я мог предположить. Слишком много времени потребуется, чтобы брат пришел в себя. Виктор остался один против темного божества. Нужно помочь! Должен же быть хоть какой-то выход!

- Ольциг! - снова позвал я, хотя сразу понимал, что попытка будет тщетной, и оказался прав.

Dassa не реагировал. Кастер тоже...

Отр заметил, что мой брат беззащитен. Казалось, массивная челюсть деформировалась в извращенном, страшном подобии улыбки. Огромная когтистая лапа взметнулась в воздух, крылья опустили чудовище на землю, когти полетели прямиком в моего брата.

- Нет! - закричал я, подаваясь вперед к завесе.

Виктор опередил меня.

Он бросился наперерез лапе Отра, размахнувшись эстоком. Клинок врезался в плоть существа, нанося по-настоящему глубокую рану. Виктор отвел смертоносные когти от Кастера, но его клинок застрял в лапе Отра. Существо взвыло от гнева и боли, тут же размахнувшись второй рукой.

Все произошло буквально за доли секунды, но время словно бы замедлило ход. Я видел с доскональной точностью, как когти Отра пронзают насквозь моего отца, и уже следующим движением швыряют его, как ненужный хлам к границе сети проводника.

Я не сознавал, что делаю. Новый разрыв связи с темными существами, собственное подчинение воле темного божества - ничего из этого меня уже не волновало. Не помня себя, я обнажил эсток и сделал шаг внутрь завесы. А дальше мир растворился внутри меня.

***

Трудно было понять, какой язык я слышу: kadae или тот, что предшествовал ему. Впрочем, не в том суть! Важно то, что каждое слово было мне понятно, стройная речь звучала у меня в голове, как голос собственных мыслей, а вокруг царил холод. Холод и голубоватое сияние вихря царства Смерти. Где-то в отдалении я чувствовал проводника, что находился между мирами, хотя и не мог точно определить его местоположение. С другой стороны, я не пытался отыскать alirassa: мое сознание было полностью поглощено совсем другим - в нем не осталось ничего кроме голоса. Прекрасного и завораживающего, как глас истинного Бога. Так со мной говорила моя кровь.