Путь Короля. Том 2 - Гаррисон Гарри "Феликс Бойд"

Бранд и сам усиленно пытался придумать что-нибудь умное, глядя из укрытия на бронированный плот и силуэты красных галер за ним. Но в голову ему ничего не приходило. Он уже рассмотрел идею снять стальные пластины, загруженные в качестве балласта на все парусники, бронировать «Победителя Фафнира» или «Хагену», сделать из них еще одного «Неустрашимого» и послать в бой против бронированного плота. Но даже броня не защитит от греческого огня: Беовульф, в честь которого был назван «Победитель Грендаля», взял для защиты от дракона железный щит, однако, как тут же указал выслушавший эту историю Бранд, у Беовульфа не было деревянного корпуса. Разумеется, бронированный катапультоносец сможет потопить с большой дистанции красную галеру — если будет нужный ветер, — но ведь он не сможет одновременно сражаться с бронированной и притом непотопляемой плавучей крепостью. «Возможно, наступит день, когда нам придется так и сделать, — решил про себя Бранд, — но не раньше, чем ситуация на суше станет по-настоящему скверной». Все-таки одно дело умереть от удара копьем и совсем другое — сгореть заживо, как Сумаррфугл.

Занозой сидело воспоминание о том, как греки демонстративно сожгли маленькие торговые суда.

— Положение сложное, — пробасил Бранд своему шкиперу и кузену Стирру, которого жрецы Пути тоже позвали на свой неофициальный совет. — Но ведь никогда не знаешь, насколько оно сложно для противника. Все, что нам остается, — не совершать ошибок и ждать, пока им не надоест. В конце концов, они должны на что-то решиться или убираться прочь. А мы будем просто сидеть, где сидим.

— Пока что-нибудь не произойдет, — скептически сказал Хагбарт.

— Да.

— Что, например?

— Может быть, халиф придет со стотысячной армией. Может быть, кто-то отдаст императору эту проклятую лесенку или что ему там нужно. Может быть, боги заступятся за нас.

Последнее предположение было встречено крайне холодно.

— Скажу вам одну вещь. — Бранд попытался внести некоторое оживление.

— И что же?

— В данный момент император облегчает нам задачу.

Действительно, действия осаждающих будто нарочно были предназначены для того, чтобы придать защитникам крепости побольше уверенности в себе, не подвергая их серьезной опасности. Дня через два после того, как на окружающих холмах появились ночные костры кавалерийского авангарда и был переброшен мешок с головами парламентеров, император — если император отдал этот приказ — пошел на приступ в лоб на крепостные стены, одновременно на суше и там, где стены обрывались в море. На рассвете в каждом из двух этих пунктов атаки по тысяче человек вышли из укрытий и ринулись вперед со штурмовыми лестницами и крючьями.

Во время подготовки они наделали слишком много шума. Защитники успели приготовиться к штурму. Приставленные лестницы отталкивали рогатинами. Приделанные к крючьям канаты обрезали. В сгрудившихся у подножия стены воинов летели стрелы и камни из катапульт. Через несколько мгновений, когда стало ясно, что ситуация под контролем, Бранд оттащил от одной из приставленных лестниц еврейского гвардейца, рвущегося ее сбросить, отпихнул английского арбалетчика, прицелившегося в карабкающегося наверх человека, и сам встал около лестницы, спрятался за каменным зубцом, выставив вбок щит для защиты от стрел.

Над стеной появилось лицо с неистовым оскалом, воин перепрыгнул через парапет, он радовался подвалившей удаче, рвался расчистить на стене место для вторжения. Бранд примерился, взвесил в руке свой топор «Боевой тролль» и рубанул врага по голове, надвое раскроив череп вместе со шлемом. Отступил назад, махнул рукой арбалетчику и гвардейцу. Один выстрелил, другой толкнул рогатиной, и лестница вместе с тяжеловооруженными воинами рухнула в быстро растущую у стены кучу. Бранд осмотрел убитого воина, его оружие и доспехи, то, что осталось от его лица.

— Франк, — пробормотал он. — И богатый.

Он снял с пояса кошелек убитого, перехватил жадный взгляд арбалетчика.

— Не смотри так, в конце все разделим поровну, это hermannalog, закон воинов. Но я его впустил сюда не ради денег.

— А для чего же? — спросил опечаленный арбалетчик.

— Я хотел посмотреть, кто он. И я вижу, что это не один из ублюдочных монахов Ордена, у тех никогда нет ни пенни.

— И что это значит?

— Это значит, что император еще не воюет по-настоящему. Он просто проверяет, не слабаки ли мы.

Не обращая внимания на общий крик радости, который дружно издали северяне и иудеи, воины и мирные жители при виде беспорядочного отступления неприятеля, Бранд проталкивался вдоль крепостной стены, размышляя, где же начнется настоящая атака.

Как он и ожидал, со стороны пересохшего речного русла. Спустя полтора дня после первого, почти игрушечного приступа камни онагров стали бессмысленно долбить в крепостные стены, иногда перемахивая через зубцы и разрушая черепицу на крышах городских домов, но не причиняя вреда защитникам. Затем, когда плотность обстрела усилилась, наблюдатель заметил стену из щитов, медленно двигающуюся вдоль пересохшего русла, которое вело в самое сердце Септимании. Фактически это были не щиты, а мантелеты с тяжелыми деревянными рамами, каждый несли по два человека, защищенные от стрел, арбалетных болтов и даже от сброшенных сверху камней. Конечно, камень из «мула» уничтожит мантелет вместе с укрывающимися за ним людьми, но на стенах не было «мулов», слишком трудно было бы нацеливать их вниз. Линия мантелетов потихоньку продвигалась вперед, и через некоторое время вызванный с командного поста Бранд увидел, что нападавшие яростно выкидывают из пересохшего русла камни и землю. А позади мантелетов по расчищенному руслу приближалось некое бронированное сооружение. Взмахом руки Бранд приказал выпустить в него зажигательные стрелы. Стрелы воткнулись в мокрые бычьи кожи и погасли. Сооружение продвинулось еще чуть ближе.

— Ты когда-нибудь видал такую штуку? — спросил Малаки у своего рослого коллеги на исковерканном арабском, единственном языке, на котором они могли понимать друг друга.

— Да.

— И что это?

— Таран, — Бранд употребил норвежское слово murrbrjotr, «стенобитное орудие», и пояснил его жестами.

— Что будем делать?

Сосредоточенно прикинув, куда подойдет неповоротливая машина, Бранд приказал воинам вырубить каменный блок с противоположной от нападающих стороны моста. Они за час аккуратно вырубили его кайлами и клиньями, стараясь не повредить остальную кладку, и массивный блок завис на краю пролета на высоте в двадцать футов над руслом. Бранд вдумчиво наблюдал, как на вершине камня укрепили толстое железное кольцо, а из порта притащили самую прочную железную цепь. Он сделал на конце цепи петлю, вставил в нее деревянную распорку, к которой привязал длинный трос. Еще оставалась уйма времени. Мантелеты потихоньку подкрадывались к мосту, за ними следовал таран, со стен их осыпали дождем камней из вращательниц. Неслись радостные вопли, когда разбитый мантелет поворачивал в тыл или неосторожный воин, получив удар стрелой либо камнем, оставался лежать на пыльной земле. Все это не имело большого значения. За железной решеткой расчеты двух дротикометов постепенно меняли прицел, мантелеты и таран виднелись уже так близко, что промахнуться было невозможно. Бранд осторожно, чтобы не задеть подваженный каменный блок, перегнулся через тыловой зубец стены и подал дротикометчикам сигнал замереть в неподвижности.

Внизу раздались крики, и люди с мантелетами радостно хлынули назад и в стороны, по-прежнему удерживая над головами свои неуклюжие приспособления. Позади тарана, но за пределами досягаемости вращательниц — и с большим запасом — виднелось что-то вроде изготовившейся к атаке тяжеловооруженной пехоты. Похожи на монахов из Ордена Копья. Видимо, в этот раз император шел на приступ всерьез. Жалко, что нельзя заманить несколько bruder'ов в засаду, заставить их тоже расплачиваться кровью. Но мудрее будет не рисковать.

Таран, который под массивным защитным навесом толкала сотня человек, прокручивающих десять огромных колес, встал на позицию. Его обитое железом острие качнулось назад и затем ударило по решетке. Послышался звон гнущихся железных прутьев. Град стрел неожиданно пронесся в каких-то дюймах над верхушками крепостных зубцов, одновременно раздался двойной удар ядер, выпущенных из онагров, спрятанных на позиции в холмах. Бранд покривился, высоко поднял свой щит, быстро и осторожно выглянул наружу. В щит посыпались стрелы, отскакивая от металлического набалдашника. Одна особенно меткая стрела пробила щит насквозь и распорола руку у локтя. Бранд продолжал расставлять людей для работы с цепью.