"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Переяславцев Алексей

— Спрашивайте, Федор Алексеевич.

— Торпедное вооружение раздведывательной лодке оставят?

— Полный комплект, Федор Алексеевич. Не исключаю возможность того, что разведчику придется выходить в атаку. Но только в самом крайнем случае! Задача у разведки какая? Незаметно прийти, увидеть, услышать, вернуться, доложить. Израиль Ильич?

— Товарищ коринженер, почему вы считаете, что экипажи не успеют освоить лодки за два месяца?

Не было сказано вслух, но прозвучало телепатически: "Вы же не моряк".

— Это не я так считаю, а умные люди, куда опытнее меня. Они вообще посоветовали не ставить задачу обучения за два месяца. А один даже утверждал, что и двух лет будет мало. Я бы с ними согласился, но… очень надо по международной обстановке. Второе обстоятельство: обучение пройдет не в полном объеме, а так, как уже говорилось: со специализацией. Это намного облегчит труд. И третье соображение: я просто в вас верю. В моих глазах вы не подводники… — на всех четырех лицах проступило сначала непонимание, а потом возмущение, — …на самом деле вы самые лучшие подводники из всех, каких я сумел найти. Итак, начинаем обсуждение. Время пошло.

Хитровыделанный комплимент произвел нужное действие.

Не желая давить своим присутствием, тот, кого называли инженером-контрабандистом, вышел из комнаты. А через полчаса было объявлено достижение соглашения. В разведку пошли Фисанович и Видяев. Остальным досталась, как выразился коринженер, "торпедная работа".

— Напоследок маленький совет от бывшего преподавателя. Магомед Иманутдинович, Иван Александрович: не пытайтесь в процессе обучения выжать из людей максимальную скорость стрельб. Эти торпеды необычные, вы уже знаете. Так вот: отрабатывайте как можно более тщательную установку БИУСа. Отрядите специального контролера за этим. Помните: торпеды эти умные, но… дуры набитые, они ж пойдут не туда, куда вам надо, а туда, куда их направят.

Улыбки на эту остроту продлились меньше секунды.

— Даю тактическую вводную. У нас сейчас четыре подлодки класса "Н" и ни одного подготовленного экипажа. Через два месяца у нас появятся люди, которые могут хоть как-то с ними справиться. Других нет и быть не может… пока что. Вывод: всеми силами беречь лодки и людей. Отсюда следует, что выходить в атаку с перископной глубины нельзя: высокий риск, что вас заметят. Дальнобойные 53-65К на скорости 68 узлов слышны, понятное дело; на малой глубине у них еще и кильватерный след можно заметить, а вот на сорока четырех узлах идут практически без шума и без следа. Посему атаковать в дневное время лишь в этом режиме. Тогда их точно не расстреляют в воде. Шутка. Ну, а конкретный рисунок атаки — это за вами, товарищи. Смотреть на результат разрешаю лишь при невозможности обнаружения перископа. В темное время суток, например. Запись шумов не отключать: по ней можно не только восстановить рисунок боя, но и присвоить очередное звание.

Послышались смешки.

— А вам, Федор Алексеевич и Израиль Ильич, никаких приказов и вводных сейчас не будет. Сам пока что не знаю, что предстоит. Приказ осваивать технику вы уже получили, его не считаю.

Военные эксперты из разных стран разделились на две группы.

Первая из них пребывала в убеждении, что под ударом доблестных французских войск Германия потерпит… ну, не полное поражение, но уж во всяком случае будет вынуждена поступиться частью территории. Стоит отметить, что все в этой группе были французами.

Прочие эксперты (их которых ни один не был французом) доказывали, что итог этого конфликта может быть совсем иным, и не в пользу Франции. В качестве доводов упоминалось и неучастие британского контингента, и недостаточное сосредоточение артиллерии и танковых сил на ключевых направлениях, и скверную согласованность действий различных родов войск. Иные из специалистов также упирали на нехорошие воспоминания, оставшиеся у рядового состава и младших офицеров о Первой Мировой войны и ее мясорубках. В ход пошло даже остроумное высказывание, автор которого остался неизвестным: "Франция проиграет, потому что среди французских девушек офицер не считается выгодной партией".

Арденнский прорыв сделался кошмаром французского генералитета. Умный и хитрый пруссак"[45] сделал невозможное. Он ухитрился пропихнуть верблюда в игольное ушко — другими словами, провел танки сквозь местность, которую французские штабисты считали непроходимой для бронетехники.

Теперь уже не только нижние чины, но и старшие офицеры (кто втихомолку, а кто и в голос) начали поговаривать, что наилучшим итогом французского наступления было бы его окончание. Но вот беда: сами французы предложить перемирие не могли (любой нормальный политик счел бы такое за проявление слабости), Великобритания была заинтересованной стороной, находясь все еще в состоянии войны с Германией, американцы же не высказали даже малой заинтересованности в европейских делах. Точнее сказать, заинтересованность очень даже была, но чисто деловая. С этой точки зрения такой конфликт был для Америки если не манной небесной, то уж точно жирным пирогом. Что до СССР, то роль посредника ему никто и не предлагал по причине глубочайшего недоверия к коммунистам вообще и господину Сталину, в частности. Возможно, роль сыграл и тот факт, что торговый оборот Германии с Советским Союзом сделался больше, чем в довоенное время — с Англией и Францией, вместе взятыми.

Разговор с Курчатовым получился до последней степени деловой.

— Игорь Васильевич, я напомню основные факты, а если ошибусь, так поправьте меня. Итак: цепная реакция возможна по достижении критической массы. Для двести тридцать пятого изотопа в металлической форме это примерно пятьдесят килограммов. Брать, конечно, надо с запасом. Вам уже сказали, что моя работа — добывание контрабанды. В том числе вполне реально раздобыть в товарных количествах нужные изотопы. Но есть условия. Требуется образец материала. Это вам тоже известно. Как с ним?

— Сергей Васильевич, та центрифуга, описание которой вы предоставили, заработает лишь через месяц. Это в предположении, что она сразу и безотказно будет действовать, а ведь вы сами знаете…

— Конечно, знаю, Игорь Васильевич. Таких центрифуг нужны не одна сотня. Потому-то и предложил масс-спектрометрию.

— Но вы понимаете, что полученное количество…

— …порядка микрограмма — угадал? Нам больше и не нужно. Зато понадобится другое… вот примерные чертежи.

Курчатов в экспериментальном оборудовании толк понимал:

— Ага… так… ну, это вам не фотометр и не счетчик Гейгера… а диаметры?

— Чтоб эти пробирки входили. Держите образец. Далее, у химиков должен быть бокс с аргоновой атмосферой, с перчатками. Как насчет него?

— Имеется, и не один. Вот только аргон, возможно, будет не быстро.

— Мне всего один бокс и нужен. Аргон добуду. И емкость под готовый продукт. Герметическая, объемом не менее двухсот и не более четыресот миллилитров, из кадмия или хотя бы со слоем кадмия. У вас должна быть записка на этот счет.

— Уже имеются. Их заказали даже несколько на всякий случай, вот и…

— В акте передачи мне этой емкости должен быть указан ее точный вес. В сущности, это все. Вы получите примерно сто пятьдесят килограммов урана. Этого хватит на одно изделие. Буду настаивать на том, чтобы его пустили на испытание. Но при необходимости можно будет доставить еще. Вопросы?

— Сроки?

— Простите, не понял. Вы спрашиваете у меня, когда вы будете готовы со всем оборудованием?

Курчатов вежливо посмеялся.

— Все то, что вы заказали, будет готово послезавтра. Нет, имелось в виду: сколько вам потребуется на все про все?

— В идеальных условиях… м-м-м… что-то около недели. Но я не учитываю затраты времени на очистку бокса.

— Думаете, пролиться может что-то?

— Просыпаться, если точнее. Порошок урана. Тут по срокам вам виднее, Игорь Васильевич. Скромно говоря, я почти невежда во всем, что касается очистки предметов и помещений. Еще вопросы?