Фронт и тыл Великой войны - Юрий Алексеевич Бахурин

февраля Совнарком выразил германскому военно-политическому руководству протест против действий немецкой армии и — согласие с озвученными ранее в Брест-Литовске условиями мира. Ответа не последовало; он поступит, но позднее. Засветло состоялось крупное совещание ЦК большевистской и левоэсеровской партий с участием военспецов старой Русской армии, и на нем Ленин выступил за борьбу.

21 февраля был сформирован Комитет революционной обороны Петрограда и принят знаменитый декрет «Социалистическое отечество в опасности!». Пункт 2 декрета гласил: «Всем Советам и революционным организациям вменяется в обязанность защищать каждую позицию до последней капли крови». В столице на следующий же день началась организация 1-го корпуса РККА и воинских отрядов для переброски в угрожаемом направлении — прежде всего к Пскову. На момент его занятия противником только питерцы-добровольцы увеличат ряды РККА на 9750 человек. Лозунги «Все к оружию! Все на защиту революции!» ознаменуют 23 февраля, тогда же объявленный Днем защиты социалистического отечества.

Правда, в самом Пскове, как докладывал Верховный Главнокомандующий фронтовой армией (в чине прапорщика Русской армии) Н. В. Крыленко наркомвоену Н. И. Подвойскому, мобилизация проходила ни шатко ни валко. Немалую часть населения перспектива немецкого наступления попросту не беспокоила, находились и ожидающие его. Народный комиссар по военным делам оставался на связи и непосредственно с командованием Северным фронтом. Член управления войсками фронта Б. П. Позерн вечером 23 февраля сообщил Подвойскому по прямому проводу: «Немцы в 25 верстах от Пскова и идут броневиками по шоссе и по железной дороге поездом. Очевидно, будут в Пскове через несколько часов»[1176].

За вычетом отступающих из города войск верные Советской власти силы в нем составляли Красная гвардия (численностью до роты), две роты и пулеметная команда латышских стрелков и полк Красной армии из числа солдат 12-й армии, ранее ушедшей от Двинска. Командовал полком офицер старой Русской армии в чине штабс-капитана А. И. Черепанов.

Согласно его воспоминаниям красноармейцы тем же вечером 23 февраля встретили противника на подступах к Пскову, реке Череха, и ввязались в бой. Невзирая на пулеметный и даже артиллерийский огонь, они обстреливали идущие вперед немецкие цепи и сами поднимались в контратаку. Особенно ярко Черепанову удались детали, вроде умелых действий командира 7-й роты — явного фронтовика Великой войны: «Посмотрим, сколько вас на фунт сушеных пойдет! — подбегая к неприятельскому солдату, крикнул Будаков. Словно на учениях по штыковому бою, ловким движением ротный своей трехлинейкой отбил винтовку врага и — “вперед прикладом бей!” — грохнул его по голове. Бойцы, увлеченные примером командира, смяли первую цепь неприятеля, начали преследовать отступающих…»[1177]. Однако этот бой, вероятно, все же состоялся на следующий день. 2-й красноармейский полк в итоге был вынужден отступить к городу — отступить в порядке, а не бежать в отличие, увы, от множества солдат 12-й армии. Заодно приводились в негодность пути сообщения со столицей.

В Пскове нарастал хаос, выплескивавшийся в погромы. Советское руководство эвакуировалось из города на станцию Торошино в 20 верстах. С боями через Псков сумела прорваться часть латышских стрелков. Встречать немецкие войска стрельбой уже на улицах было суждено горстке красногвардейцев. «Товарищи, мы сможем умереть», — передавал их девиз вырвавшийся из города писарь В. С. Лемзаль[1178]. Его свидетельство изображает граничащую с безумием обстановку в Пскове, воцарившуюся после захвата города немцами в ночь на 25 февраля. Накануне вечером красноармейцы «громко хлопнули дверью», взорвав пироксилиновый склад близ Пскова, — уничтожено до 270 рядовых и офицеров неприятеля. Утром «еврейская буржуазия», как подчеркивал Лемзаль, подносит хлеб-соль немцам, а те душат выданных населением большевиков удавками. Духовенство молится за царя, и ходят слухи об убийстве Ленина в Петрограде…[1179].

Ленин тем временем спорил до хрипоты с ВЦИКом относительно нового германского ультиматума, полученного пять суток спустя после сообщения Совнаркома. Прежние условия мирного договора более не устраивали Берлин. Будучи хозяином положения, он диктовал новые, куда более тяжелые. На их рассмотрение, принятие или отказ советскому руководству отводилось двое суток, на день больше — для скрепления подписью и две недели на ратификацию. Лидер большевиков настаивал на принятии выдвинутых условий, был в этом мнении не одинок, но и поддержан далеко не всеми. Ранним утром 24 февраля члены ВЦИК проголосовали следующим образом: 116 голосов — за, 85 — против, 26 — воздержались[1180]. 26 февраля в Псков прибыла советская делегация, включая будущего и. о. наркома иностранных дел Г. В. Чичерина и Л. М. Карахана. Однако даже большевистское руководство не смирилось с потерей Пскова, равносильной занесенному над Петроградом клинку.

Возвратившийся в столицу еще в январе бывший полковник Пехливанов утром 25 февраля получил сообщение о занятии Пскова «незначительными силами» немцев, назначение начальником Псковского отряда и задачу: предположительно силами из пяти батальонов (по 12 пулеметов в каждом) и трех артиллерийских батарей отбить город. Сводный отряд включал в себя и нижних чинов старой Русской армии, и бойцов Красной гвардии с красноармейцами. «Удивительно, что эти разнородные революционизированные силы были готовы подчиняться приказам бывшего офицера Генерального штаба», — отмечает доктор исторических наук А. В. Ганин[1181]. Тем не менее уже после полудня того же дня первый эшелон Псковского отряда, 700 солдат РККА и красногвардейцы с тремя пулеметами, отбыл в Лугу с Варшавского вокзала. Готовился к немедленной отправке и в 18 часов 30 минут выступил для защиты Луги и второй эшелон. Третий же толком не удалось организовать по ряду причин: неподчинение одних солдат, неявка других, отсутствие гранат в боезапасе батареи. Наконец, сам Пехливанов добрался до Луги днем 26 февраля. По итогам совещания на месте было принято решение выслать к Пскову разведывательный эшелон и перевести остальные силы со штабом на станцию Струги Белые между Лугой и Псковом.

«Командир отряда обоснованно осторожничал, считая, что силы неравны и вверенных ему войск достаточно только для разведки. Чтобы действовать более активно, Пехливанову были нужны еще четыре эшелона отряда, бронепоезд, бронедивизион и конница», — пишет А. В. Ганин[1182]. Подкрепление и бронепоезд прибыли в течение 27 февраля, но противник все равно обладал заметным превосходством в численности пехоты и артиллерии, не говоря о пяти кавалерийских полках. Немцы готовились к обороне занятого города, а Бонч-Бруевич из столицы толкал Пехливанова к активным действиям.

Один из первых боев Псковского отряда с неприятельской заставой близ станции Черняковицы состоялся поздним вечером 1 марта в 10 верстах от Пскова: кровь пролилась с обеих сторон. У Яхново красный разведывательный отряд напал на немецкий разъезд, убив несколько солдат противника и взяв пленных, в том числе двоих русских. Их, как предателей, ждал расстрел.