Первое правило волшебника - Гудкайнд Терри

Ведь закрыть страну для Исповедниц — равнозначно признанию вины, достаточной для отрешения правителя от власти. Вот почему и люди Тины, к примеру, впустили меня к себе, хотя они редко пускают к себе чужаков. Но если не пустить в свои владения Исповедницу, это вызовет вопросы и подозрения. Если правитель вовлечен в какие-то интриги, он тем более охотно впускает к себе Исповедниц, чтобы попытаться скрыть свое участие в подобных делах.

В те времена среди Исповедниц находились такие, которым слишком хотелось использовать свою силу, чтобы повсюду искоренять зло, как они его понимали. Волшебникам пришлось применить власть и подчинить это своему контролю, но, во всяком случае тогда, люди поняли, на что способны Исповедницы. Но то было в другие времена.

Отрешать правителей от власти! В другие это было времена или нет, но Ричарду трудно было принять или оправдать такое.

— Но что дает Исповедницам такие права?

Она снова сурово посмотрела на него.

— Ну, а то, чем сейчас занимаемся мы с тобой, разве так уж отличается от того, что делалось в прошлом? Разве мы не собираемся отрешить правителя от власти? Мы делаем все, что, как считаем, должны делать, все, что, по-нашему, правильно.

Ричард беспокойно заерзал.

— Правда твоя, — признал он. — А тебе случалось раньше это делать низвергать правителей?

Она покачала головой.

— До сих пор правители старались избегать моего внимания. Та же история, что с Искателем Истины. По крайней мере так было еще до нашего с тобой рождения. — Она посмотрела на него серьезно. — Искатели тоже, бывало, свергали с престола королей. Но сейчас, с тех пор как старого Волшебника все забыли, а меч превратился в почетную награду, мнение об Искателях сильно упало, они считаются немногим больше, нежели пешки.

— Я не уверен, что даже теперь стало по-другому, — сказал Ричард, обращаясь скорее к самому себе, чем к ней. — Я частенько чувствую себя не больше чем пешкой, которую двигают другие. Даже Зедд и...

Он не договорил, и Кэлен закончила сама:

— И я.

— Ну, я не хотел этого сказать, просто временами мне хочется навсегда забыть о Мече Истины. Но при всем том я не могу допустить, чтобы Рал победил. Поэтому я никак не могу отказаться от своего долга. Я понимаю, что у меня нет выбора. Это-то меня и бесит.

Кэлен печально улыбнулась.

— Ричард, если ты теперь понял, кто я, то ты, надеюсь, поймешь, что и с тобой — то же самое. Как и у тебя, у меня нет выбора. Но со мной дело хуже. Мы ведь рождаемся с магической силой. Ты, по крайней мере когда все это кончится, сможешь, если захочешь, вернуть свой меч Зедду. Я же останусь Исповедницей на всю жизнь. — Она помолчала немного, затем снова заговорила:

— С тех пор как я узнала тебя, я бы все отдала, лишь бы отказаться от этого и стать обычной женщиной.

Ричард не знал, куда девать руки, поэтому он подобрал палку и стал чертить линии на земле.

— И все же я пока не понял, почему вас называют «Исповедницами»? Что это значит? — Ему было очень трудно смотреть ей в глаза.

Во взгляде Кэлен отразилась боль, и Ричарду стало жаль ее.

— Это слово говорит о нашем деле, — ответила Кэлен. — Мы — последние судьи в установлении Истины. Вот почему волшебники наделили нас такой властью еще в далекие, забытые теперь времена. Вот путь нашего служения людям.

— Последние судьи в установлении Истины? — повторил он, нахмурившись. — Что-то вроде Искателей Истины?

Она кивнула.

— Да, Искатели Истины и Исповедницы объединены общей целью. Мы — как бы два конца одной магической цепи. В стародавние времена волшебники сами были чем-то вроде правителей. Но их тогда очень огорчали злоупотребления, их окружавшие. Они ненавидели ложь и обман. И искали средства, как помешать порочным владыкам злоупотреблять властью, притеснять и обманывать людей. Такие нечестные правители обвиняли своих противников в преступлениях, за которые потом казнили их, чтобы уничтожить и опозорить.

А волшебники старались положить этому конец. Им нужен был такой способ, который несомненно выявил бы Истину. Поэтому они создали особый вид магии и дали ей как бы свою особую жизнь. Таким образом они создали касту Исповедниц из числа избранных женщин. Женщин они отбирали тщательно: ведь раз данная, волшебная сила продолжала существовать уже сама по себе и навсегда переходила к потомкам.

Кэлен рассеянно посмотрела, как он рисовал палкой на земле.

— С тех пор мы используем свою волшебную силу для установления Истины во всех случаях, когда это жизненно важно. Чаще всего для того, чтобы определить, действительно ли виновны приговоренные. Мы прикасаемся к приговоренным к смерти, и после того, как они покоряются, исповедуем их.

Ричард чуть не свалился на землю. Палка, которой он рисовал, застыла в его руке. Он заставил себя вернуться к своему занятию. Кэлен продолжала:

— Если мы коснемся даже самых гнусных убийц, они делают все, что мы прикажем, и исповедуются в своих преступлениях. Бывало и так, что в судах не были уверены в виновности подсудимого и приглашали Исповедниц для выявления Истины. В большинстве стран существует закон, что никого нельзя приговорить к смертной казни без исповеди, чтобы всегда была уверенность, что смертный приговор вынесен заслуженно и что виновные не избегли наказания, а невиновные не осуждены из мести.

Некоторые народы в Срединных Землях, как люди Племени Тины, не хотят пользоваться услугами Исповедниц. Они не хотят того, что считают посторонним вмешательством. Но все же они боятся нас, так как знают, на что мы способны. Мы уважаем пожелания этих народов, и не существует законов, которые могут заставить их пользоваться услугами Исповедниц.

Однако мы можем исполнить там свой долг силой, если заподозрим, что нас обманывают. Но все же в большинстве стран считают, что стоит прибегать к нашей помощи.

Исповедницы были первыми, кто раскрыл заговоры и интриги, идущие от Даркена Рала. Именно для установления важных Истин, таких как эта, волшебники и создали в свое время Исповедниц и Искателей Истины. Даркену Ралу вовсе не по нраву пришлось, что мы раскрыли его тайные замыслы.

Редко когда заключенного осуждают на смерть без исповеди. Такие люди имеют право требовать, чтобы к ним привели Исповедницу, а они, пройдя исповедь, могли бы доказать свою невиновность. Это право приговоренных во всех Срединных Землях.

Тут голос ее стал тише и слабее.

— Вот это я не люблю больше всего. Никто, если он действительно виновен, не станет сам звать Исповедницу, ведь это лишь подтвердит приговор. Я знаю, что такие люди невиновны, еще до того, как прикоснусь к ним, но все равно я должна это сделать. Если бы ты только видел их глаза, когда я касаюсь их, ты бы понял меня. Когда нас призывают к себе, и если эти люди невиновны, они ведь...

Ричард сглотнул комок в горле.

— А сколько у тебя было этих... исповедей?

Она покачала головой.

— Трудно сосчитать. Слишком много. Полжизни провела я в разных тюрьмах и темницах, со зверями в человеческом обличье, которые при этом часто выглядели невинно и были чьими-то соседями, братьями, отцами. После того как я прикасалась к ним, они рассказывали мне обо всем, что совершили. Долгое время после этих встреч, когда я еще начинала, я даже не могла спокойно спать, меня мучили кошмары. Картины того, что они сотворили... Ты даже представить себе не можешь...

Ричард понял, что она вот-вот заплачет. Он бросил палку, взял ее руку и крепко сжал своей рукой.

— Кэлен, не надо, не стоит...

— Я помню первого человека, которого убила. — Губы ее задрожали. — Он мне снится до сих пор. Он покаялся в том, что сделал с тремя дочерьми соседа... старшей было всего пять... Он посмотрел на меня широко открытыми глазами, после того как рассказал мне о самом страшном, что только можно себе представить... и спросил: «Чего желает моя госпожа?»... Спросил, не раздумывая. Я ответила: «Я желаю, чтобы ты умер». — Дрожащей рукой она смахнула слезы со щеки. — И он упал замертво.