Книга вампиров - Вадим Деружинский

Вампиризм проходит в двух фазах реализации «выхода вампира» из своего тела: одна, как видим, имеет физические черты и реализуется в виде «огненного змея». Он — вполне материален, его все видят, его можно фотографировать, измерять приборами, исследовать. Он визуально отражает и наличие некоей внутренней энергии в спектре от голубого (молодого) до красного (старого). Какова тут связь со степенью «опасности» для людей — факт недоказанный и, возможно, домысленный в народном сознании, но это не столь и существенно.

Вторая фаза уже совсем иная: огненный шар, прилетев к дому, зависает у крыши (ждет, когда в печи угаснет огонь?), затем залетает в трубу и в доме лопается, превращаясь в призрак. Здесь вампир с физической фазы переходит на фазу «образов»: он уже невидим для тех, на кого не обращено его внимание (в том числе не фиксируется приборами и фотопленкой). Но зато он оперирует «образами» как единицами некоей нашей структуры Мироздания: как образ появляется в сознании своих родных (причем «недоделанный» порой — «спины у него совсем нет, есть только грудь, а там идет яма»). Заставляет видеть родных то, чего нет (будто ел, а как ушел — вся еда на месте). Когда обращает свое внимание на предметы, то родные в таком случае часто выпадают из его фокуса внимания «Я» и тоже не видят призрак, а видят вместо этого, как предметы (чаще предметы похороненного, его одежда часто) — двигаются сами. То есть, полтергейст.

Как видим, это две принципиально разные фазы явления. Одна физическая, другая — «зафизическая». И судя по логике, первая фаза нужна только для перемещения призрака вампира от могилы к своему дому и обратно («Описав медленно дугу, шар ударился о бетонную плиту одной из могил. Произошел бесшумный взрыв с языками пламени во все стороны».).

Снова задаю вопрос: зачем вампиру эта первая «физическая» фаза в виде «огненного змея»? Почему он сразу не может принять облик призрака и в таком виде гулять или идти к своему дому?

Видимо, по той же самой причине, по которой он и не гуляет, а всегда движется к своей родне.

Предположу: чтобы стать призраком, вампир нуждается в подключении к «зафизическому» содержанию своих родных, которым он, собственно, и питается — и ради которого и приходит, нуждаясь в питании для своего коматозного состояния. Как писали вампирологи эпохи Просвещения, поначалу призрак вампира достаточно смутен как образ, а затем становится с каждым визитом все более «обретающим плоть» как образ в глазах родни, которая при этом начинает чахнуть (что-то и «перетекает» от них вампиру, но, конечно, не кровь). Если не давать вампиру «питаться», то его призрак снова слабеет, меньше в размерах и в степени «материальности».

И вот здесь я хочу сделать важный вывод: фаза «огненного змея», «физическая фаза» в этом процессе — является для вампира неосознаваемой фазой. Он вовсе не ощущает ее своим разумом, а это — только некая реализация тех принципов еще не открытого нами устройства нашего Мироздания, которые вообще допускают существование вампиризма как СБОЯ в работе этой системы. Хочу сказать, что «огненный змей» все-таки не является «фокусом сознания» вампира и вампир в этой фазе вовсе не «летит» на просторах и весях, осознавая свой полет как некий «выход их тела». Тут не что совсем иное, и доказывает это следующий пример:

«Этнограф Г.И. Попов в 1926 году записал некоторые свидетельства о явлении «огненного змея» в Вятском крае. У одной молодой матери умер грудной ребенок. Мать очень горевала, дни и ночи напролет думала только о нем. Спустя какое-то время к ней впервые прилетел «огненный», проник через порог, рассыпался и превратился в ребенка. Услыхала мать детский плач. Вышла в сени, а там младенец лежит. Она дала ему грудь. Попив материнского молока, младенец успокоился, а ближе к рассвету исчез. На следующую ночь все повторилось, и так продолжалось еще несколько дней. В конце концов муж заметил что-то неладное. Он проследил за женой и понял в чем дело. В итоге «огненный» замучил эту женщину до смерти — в скором времени она скоропостижно умерла».

Как видим, тут вампиром оказался младенец. Он, что понятно, не имел еще человеческого сознания и в принципе не мог знать «дорогу от могилы к дому» как путь для себя к родному дому в фазе «огненного змея». Это — важнейший факт, и он заставляет несколько иначе взглянуть на всю проблематику вампиризма. Я бы предложил, на основе этого факта, три гипотезы (не считая их равными по степени «вероятности»).

1. Прежде всего, это концепция вампиризма как именно болезни и сбоя на неизвестных нам уровнях нашей Реальности, которая в рамках вампиризма и иных аномальных явлений выглядит как Субреальность (или виртуальная), ибо только в ней и возможны такие сбои, а сам вампиризм выглядит как некий в ней «компьютерный вирус», ибо речь идет о ее «подструктуре» образов как главных носителей нашего содержания. Так как вампир может обретать облик «призрака» только в такой Субреальности, только в ней он может питаться некоей «информационной составной» жертв (а вовсе не их «энергией», каковой в Субреальности нет, там «энергия» — это только информатика).

Эту концепцию я и выдвигал как главную в попытке объяснить феномен вампиризма и полтергейста. Но возникают трудности в приведенном выше примере с вампиром-младенцем. Неясно, как он, не имея сознания, смог найти дорогу домой, а затем реализоваться у матери в виде своего образа-призрака. Остается только предполагать, что в вопросе вампиризма действительно активную роль играет родня, думающая постоянно о похороненных, ибо молва и считает, что вампиры приходят к тем, кто особо переживает о них, как бы этим «зачиная феномен», «наводя путь к себе похороненному». Роль матери в данном случае неясна, но какое-то разумное поведение для вампира (его «ориентацию на местности», в том числе) можно ей приписать. Ибо младенец практически никаким сознанием не обладает, в том числе у него нет никаких представлений о том, куда лететь его «огненному змею».

Возможно, «змей» и летит как бы автоматически туда, где о похороненном вспоминают? Но как тогда оценить его вроде бы разумное поведение: зависает у крыши, ждет, когда огонь утихнет в печи, залетает в дымоход, через который и попадает в хату? Кто этим разумным поведением управляет? Можно это приписать сознанию коматозника-молодца. Но сознанию коматозника-младенца это никак приписать нельзя. Какие-то иные управляющие этим механизмы или субъекты как природные — трудно вообразить.

И самое главное: остается без понимания и осмысления сама эта «физическая» фаза «огненного змея». Можно теоретически предполагать, что человек в этой особой вампирической коме не сразу идет по путям «связей образов», каким и реализуется в виде призраков и полтергейста при возвращении к родным, а копит до этого некую «энергию» в виде свечения над могилой, которое затем, окрепнув, превращается в «огненного змея» и летит к своему дому. Но непонятно: что это за «энергия», которая порождает нечто, крайне похожее на шаровую молнию? Почему копится она именно над могилой коматозника?