Воин кровавых времен - Р. Бэккер

В ту ночь айнрити шли сквозь пустыню, напоминающую остывающую печь, не видя ничего вокруг — прочь от оставшегося за спиной ужаса, навстречу обещанному Субису…

Когда кхиргви наткнулись на поле, усеянное грудами тел и брошенным имуществом, они попадали на колени и с ликованием вознесли хвалу Единому Богу. Испытания идолопоклонников начались.

Огромная колонна Священного воинства тянулась на юг. Кхиргви сотнями истребляли тех, кто отделялся от основной части войска. Несколько племен врезались в середину колонны и произвели изрядное опустошение, прежде чем броситься наутек. Группа налетчиков напоролась на Багряных Шпилей и была сожжена подчистую.

Следующее утро Великие и Меньшие Имена встретили в полном отчаянии. Они знали, что вода где-то есть. В противном случае кхиргви не могли бы все это время изводить их. Так где же источники? Они призвали тех, кто обладал наибольшим опытом рейдов, — Атьеаури, Тамписа, Детнамми и прочих, — и велели им вступить в битву с племенами пустыни, чтобы отыскать потаенные оазисы. Ведя за собой тысячи рыцарей айнрити, они двинулись в глубь барханов и исчезли в жарком мареве.

Все, кроме Детнамми, айнонского палатина Эшкаласа, вернулись на следующую ночь, отброшенные яростью кхиргви и беспощадной жарой Каратая. Они не нашли никаких источников. А даже если бы и нашли, сказал Атьеаури, то он понятия не имеет, как их можно было бы отыскать заново, потому что пустыня совершенно безлика.

Тем временем вода почти закончилась. Поскольку Субиса было не видать, Великие Имена решили оставить всех лошадей, кроме тех, что принадлежали кастовой знати. Несколько тысяч кенгемских пехотинцев — кетьянцев, данников Тидонна, — взбунтовались, требуя, чтобы перебили всех лошадей без исключения, а воду поровну поделили между Людьми Бивня. Реакция Готьелка и других графов Се Тидонна была быстрой и безжалостной. Вожаки мятежников были арестованы, выпотрошены и повешены на пиках.

На следующую ночь воды почти не осталось, и Люди Бивня, чья кожа уже стала похожа на пергамент, охваченные раздражительностью и изнеможением, принялись выбрасывать еду. Они больше не хотели есть. Они хотели пить. Они никогда еще не испытывали такой жажды. Сотни лошадей пали и были оставлены издыхать в песках. Странная апатия охватила людей. Когда кхиргви напали на них, многие просто продолжали идти, не слыша, как позади гибнут их соплеменники, — или их это не волновало.

«Субис», — думали они, и это имя заключало в себе больше надежды, чем имя любого из богов.

Когда рассвело, а они так и не достигли Субиса, решено было продолжить путь. Мир превратился в подернутое маревом горнило из обожженного камня и барханов, бронзовых, изгибающихся, словно бедра женщины. Вдали висели миражи озер, и многие бросались бежать, уверенные в том, что видят оазис, вожделенный Субис.

Субис… Имя возлюбленной.

Люди Бивня брели дальше, шли гуськом между выходами песчаника, напоминающими огромные грибы на тонких ножках. Они взбирались на огромные барханы.

Неожиданно открывшееся селение выглядело как угловатое насекомое. Темная зелень и солнечное серебро оазиса манили своей невозможностью.

Субис!

Толпы людей ринулись через выкованные солнцем пески. Люди промчались мимо покинутого селения, между финиковыми пальмами с их ворохами засохших листьев и между акациями, усеянными гнездами. Толкаясь, они сбежали по утоптанной земле и рухнули в сверкающие воды, хохоча и поднимая тучи брызг…

И нашли там Детнамми.

Мертвого, распухшего, плавающего на прозрачной зелени воды, а с ним — все четыреста пятьдесят девять его людей. Это сделали кхиргви, решив заодно задачу отравления Субиса.

Но Людей Бивня это уже не волновало. Они жадно глотали воду, их рвало, но они глотали ее снова. Тысячи и тысячи Людей Бивня с воплями скатывались с барханов и неслись в оазис. Они дрались и отталкивали друг друга. Сотни людей задавило насмерть. Сотни утонули — те, кого затолкали в середину озера. Великим Именам далеко не сразу удалось навести порядок. Таны и рыцари угрозами выгоняли людей из оазиса. Кое-кого даже пришлось убить для пущей наглядности. Постепенно были организованы команды водоносов, наполнявших и разносивших бурдюки с водой. Те, кто умел плавать, начали извлекать мертвецов из озера.

Великие Имена отказали Детнамми и его людям в погребальных обрядах, поскольку поняли, что он рванул на юг, к Субису, вместо того чтобы выполнять поставленную задачу. Чеферамунни, король-регент Верхнего Айнона, объявил палатина Эшкаласа вне закона и посмертно лишил его титула и владений. Тело было осыпано ритуальными айнонскими проклятиями и брошено стервятникам.

Тем временем Люди Бивня наконец-то напились. Многие ушли в тень, под пальмы, прислонились к стволам и дивились ветвям с листьями, так напоминающими крылья стервятника. Теперь, когда жажда отступила, они начали беспокоиться насчет болезней. Врачей-жрецов грозной Болезни, Аккеагни, призвали к Великим Именам, и они перечислили болезни, какие приключаются от питья воды, загрязненной мертвыми телами. Но поскольку все их снадобья были оставлены в пустыне, жрецы мало что могли поделать — только читать молитвы.

Но умилостивить богов не удалось.

Так или иначе поплохело всем — озноб, колики, тошнота, — но тысячи заболели серьезно, с безудержной рвотой и поносом. К следующему утру самые тяжелые корчились от болей в брюшине, а тела их покрылись воспаленными красными пятнами.

На совете Великие Имена долго рассматривали карты Икурея Конфаса. Они понимали, что Энатпанея попросту слишком далеко. Они отправили несколько десятков отрядов к разным точкам побережья, вопреки очевидному надеясь, что удастся отыскать имперский флот. На этот раз были выдвинуты обвинения против императора, а Конфаса с Саубоном дважды пришлось держать. Когда поисковые отряды вернулись с холмов ни с чем, Великие Имена пришли к официальному согласию и постановили двигаться на юг.

Куда бы они ни шли, сказал князь Келлхус, Бог будет видеть их.

Люди Бивня оставили Субис на следующий вечер; их бурдюки были под завязку наполнены загрязненной водой. Несколько сотен человек — те, кто был слишком слаб и не мог идти, — остались в оазисе, ожидать появления кхиргви.

Больных становилось все больше, и тех, у кого не было друзей или родичей, бросали. Священное воинство превратилось в огромное сборище ковыляющих людей. Они шли сквозь бескрайние просторы растрескавшегося на солнце камня и песка с вкраплениями песчаника. Облака звезд кружили вокруг Небесного Гвоздя, считая мертвецов. Те, кто был слишком болен, чтобы продолжать путь, падали и плакали в пыли, равно страшась утреннего солнца и кхиргви.