Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

кивером, сработанным уэльвским кожевенником перед самой битвой с Кастаньосом. Он был не очень тяжёлым, однако противник не ждал удара и покачнулся, когда кивер врезался ему в лицо, сбив с головы фуражную шапку. Второй солдат уже успел подставить предплечье, закрыв при этом себе рукой обзор. Я же выхватил из ножен шпагу и молниеносным выпадом приставил кончик её кадыку «кожаного» немца. Он даже не успел за эфес своего оружия схватиться, что говорило о нём не самым лучшим образом.

— Не стоит оскорблять в моём лице всю русскую нацию, — улыбнулся я, чуть надавив на рукоять — по горлу немца потекла тонкая струйка крови, пачкая воротник белой рубашки. — Уберите своих людей, герр Адлер. Думаю, вы с графом всё выяснили.

— Это моё дело, — резко ответил тот, продолжая сжимать эфес.

— Не только ваше, — покачал я головой, чуть сильней надавливая на шпагу, отчего струйка крови превратилась в ручеёк, — но и графа. Не стоит утомлять титулованную особу.

— Юноша, — тон Адлера можно было считать оскорбительным, — ступайте прочь. Не стоит становиться на пути у людей, о которых вы ничего не знаете.

— Вы назойливее мух, — сказал неожиданно граф на столь же безупречном немецком, каким до того был его французский.

— Граф, вы совершенно правы, — усмехнулся я, и меня, как и самого юного аристократа, ничуть не смущали нацеленные на нас пистолеты. — Убирайтесь, герр Адлер! Или хотите стать героем и пасть от моей руки, дабы развязать их своим людям? Так поспешите, отдайте им последний приказ!

— Уходим! — скомандовал немец, отворачиваясь от меня, но руки со шпаги не убирая. Я перевёл своё оружие и чуть выпрямил руку, так что кончик клинка теперь упирался в затылок немца. Он замер.

— Пусть ваши люди пройдут вперёд, — сказал я, — до перекрёстка. А потом и вы, хорошо.

Проделав то, что я им велел, немцы, кидая на меня злобные взгляды, скрылись за углом большого дома.

— Мы не представлены друг другу, ваше сиятельство, — обернулся я к китайцу. — Поручик Суворов. С кем имею честь?

— Граф Ди, — ответил тот, глубоко кланяясь мне. — Благодарю вас за моё спасение.

— Полноте, граф, — усмехнулся я. — Не думаю, что эти немцы перешли бы от угроз к действию.

— Вполне могли, поручик, — покачал головой молодой человек. — Вполне.

— Тогда разрешите проводить вас, — предложил я, радуясь предлогу расспросить его о напавших на него немцах.

— Поверьте, поручик, — попытался отказаться граф, — это будет лишним.

Однако я, как человек, благодаря урокам старого мастера боевых искусств, несколько расширившего рамки моего образования, знающий основы восточной философии, легко нашёл довод и против этого.

— Граф, вы сами признали, что я спас вам жизнь, а значит, взял на себя ответственность за вашу судьбу. Так что я просто обязан следить за вами.

— О-о-о, — граф был весьма удивлён, — вы знакомы с классической философией? Я давно ждал достойного собеседника.

Я понял, что попал впросак, и моих более чем скудных познаний в этой области едва ли хватит, чтобы поддержать вежливую беседу. Видимо, это было настолько ясно написано у меня на лице, что молодой граф рассмеялся и сказал мне:

— Мне бы хотелось узнать, кто был вашим учителем философии. Однако беседовать лучше всего не на ходу, а за чаем. Вы спасли меня, и угостить вас — мой долг.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — кивнул я.

— Прошу вас, поручик, — покачал головой Ди. — Называйте меня просто по имени. Этого будет вполне довольно.

— Тогда и вы, Ди, зовите меня по фамилии, — ответил я.

— Хорошо, Суворов.

— Далеко ли до вашего дома, Ди? — поинтересовался я.

— Я живу в своём магазине, — сказал тот, немало удивив меня. Граф — лавочник, это что-то новое. Хотя в этой республиканской империи, в которую превратилась Франция, всякое может быть.

— Простите, Ди, — решил уточнить я. — Граф — это перевод на французский некоего чиновничьего звания или титула с вашей родины.

— Отнюдь, — покачал головой граф. — Я получил этот титул в Пруссии. Можно сказать, за одну удачно проведённую сделку. У правителя тогда не оказалось достаточно денег, чтобы расплатиться со мной, и он даровал мне титул, правда, без земель. — Ди растянул тонкие губы в улыбке.

— Понимаю, — улыбнулся я в ответ. Ну конечно, Пруссия не Россия, там если каждому дворянину выделять земельный надел, то земли очень скоро не останется вовсе.

Мы прошли несколько минут молча. Граф не стал брать фиакр, предпочитая пешую прогулку. Молчание быстро наскучило мне, и я решил начать осторожные расспросы относительно заинтересовавших меня людей в сером.

— Интересных людей можно встретить в Париже, — совсем издалека завёл я разговор. — Вот, к примеру, вы, Ди. Прусский граф родом из Китая. Похоже на сказки тысячи и одной ночи.

— Браво, — казалось, графу в ладоши захлопать мешает только коробочка, что он держал в руках. Он разительно переменился, став похож на обрадованного ребёнка, которому сказали нечто удивительное, о чём он до того и подумать не мог. — Я бы никогда не нашёл такого сравнения.

Меня чрезвычайно удивила подобная перемена в характере графа, и я некоторое время не мог найти подобающей темы для продолжения разговора. К счастью, его продолжил сам граф.

— Люди гауптмана Адлера, — молвил он, — преследуют меня вот уже несколько недель. Их командир ошибочно уверен, что я торгую некими мифическими животными. Вроде римского аквиллы или единорога. Обо мне, как о жителе таинственного Востока, ходит много слухов, но я бы никогда не подумал, что они могут в один прекрасный момент угрожать моей жизни.

— Я знаком с мифами о единороге, — сказал я, — однако о римском аквилле слышу впервые, от вас. Не просветите ли?

— О, — взмахнул левой рукой Ди, широкий рукав чеонгсама взлетел словно крыло, — легенду об аквилле знают немногие. Это римский орёл, что спустился некогда с Олимпа и даровал Риму власть над миром. Именно опираясь на этот миф Наполеон Бонапарт и сделал его символом своей власти, когда провозгласил себя императором Французской республики.

— Так гауптман Адлер хотел, чтобы вы продали такого же орла ему? Вы торгуете животными?

— Экзотическими, — пояснил граф, — и весьма редкими. Также я доставляю их на заказ. Но отдаю их только в хорошие руки.

— И руки гауптмана Адлера вас таковыми не кажутся?

— Ха-ха-ха, — звонко, снова как-то по-детски, рассмеялся граф. — Вы, что же, пытаетесь поймать меня на словах? Вы же отлично слышали, что я сказал гауптману Адлеру, что мифическими