Хроники Амбера. Книги Мерлина (авторский сборник) - Роджер Желязны

— Не хочешь ещё десерта?

— Да, — согласился я. — Он очень вкусный.

Когда я несколько минут спустя поднял глаза, то увидел, что он улыбается.

— Что тут смешного? — осведомился я.

— Ты, — ответил он. — Если ты помнишь, я уже говорил тебе ранее, перед тем, как ты отправился туда — будь разборчивее с теми, кому оказываешь доверие.

— Ну? Я никому о себе не рассказывал. Если ты намерен прочесть мне лекцию о вреде дружбы с Люком, не разузнав о нем все досконально, я её уже слышал.

— А как насчёт Джулии?

— Что ты имеешь в виду? Она так и не узнала…

— Именно. А ей ты, похоже, мог бы доверять. Вместо этого ты настроил её против себя.

— Ладно. Возможно, тут я здорово просчитался.

— Ты спроектировал замечательную машину и тебе ни разу не пришло в голову, что она также может стать мощным оружием. Рэндом увидел это сразу же. Так же, как и Люк. От поражения на этом фронте тебя уберегло только то, что она стала разумной и не желала слушать чьих-то указаний.

— Ты прав. Меня больше заботило решение технических проблем. Я не продумал тщательно все последствия.

Он вздохнул.

— Что мне с тобой делать, Мерлин? Ты идёшь на риск, даже когда не знаешь, что идёшь на риск.

— Винте я не доверял, — сообщил я, хотя он меня не спрашивал.

— Думается, ты мог бы получить от неё и больше сведений, — сказал он,

— если бы не проявил такой прыти для спасения Люка, который уже продемонстрировал, что он опасен; под конец вашего диалога она, кажется, стала действительно откровенной.

— Наверное, мне следовало бы вызвать тебя.

— Если встретишь её опять, вызови, и я с ней разберусь.

Я уставился на него. Кажется, он говорил это всерьёз.

— Ты знаешь, что она такое?

— Я её разгадаю, — уверенно обронил он, взбалтывая в бокале ярко-оранжевый напиток. — Но у меня есть к тебе одно предложение, элегантное по своей простоте. У меня есть новый загородный дом, совершенно уединённый, со всеми удобствами. Почему бы тебе не вернуться со мной ко Дворам, а не перескакивать из одной опасности в другую? Заляг на пару лет на грунт, наслаждайся жизнью, прочитай книги, которые ты все откладывал до более подходящего случая. Я позабочусь, чтобы ты был хорошо защищён. Пусть все поутихнет, а потом ступай по своим делам при более мирных обстоятельствах.

Я пригубил огненный напиток.

— Нет, — отказался я. — Что произошло с тем, про что ты говорил, что знаешь, а я нет?

— Все ничего не значит, если ты не примешь моего предложения.

— Даже если бы принял, то всё равно захотел бы узнать.

— Ерунда, — отозвался он.

— Ты выслушал мой рассказ. Теперь я послушаю твой.

Он пожал плечами и, откинувшись на спинку стула, посмотрел на звезды.

— Савалл умирает, — коротко сообщил он.

— Он занимается этим много лет.

— Верно, но ему стало намного хуже. Некоторые думают, что это связано с предсмертным проклятием Эрика Эмберского. Что бы там ни было, я действительно считаю, что долго ему не протянуть.

— Начинаю понимать…

— Да. Борьба за наследование стала более интенсивной. Народ валится направо и налево — яд, дуэли, убийства, странные несчастные случаи, то сомнительные самоубийства. А также многие отбыли в неизвестном направлении. Или так, во всяком случае, кажется.

— Понимаю. Но не вижу, какое это имеет отношение ко мне.

— Одно время не имело бы никакого.

— Но?

— Да. Я никогда не знал, какие именно у него для этого мотивы. Но ты законный наследник. Ты следуешь за мной, но имеешь преимущество перед Юртом и Деспилом.

— Все равно даже при этом я стою чертовски низко в списке.

— Верно, — медленно произнёс он. — По большей части интерес представляют только верхние строчки…

— Ты сказал «по большей части»…

— Всегда есть исключения, — ответил он. — Ты должен понимать, что в такое время представляется прекрасный случай свести старые счёты. Одной смертью больше, одной меньше — никто и бровью не поведёт, как было бы в более спокойные времена. Даже в относительно высоких кругах.

Я покачал головой, встретившись с ним взглядом.

— В моем случае это действительно не имеет смысла, — сказал я.

Он продолжал пристально меня разглядывать, пока я не почувствовал себя довольно неуютно.

— Так ведь? — спросил наконец я.

— Ну… — протянул он. — Подумай немного об этом.

Я подумал. И как раз когда мне пришла на ум правильная мысль, он кивнул, словно читал мысли.

— Юрт, — сообщил он, — довольно восторженно встретил новые времена. Он постоянно болтал о самых последних смертях и об элегантности и внешней лёгкости, с которой добивались некоторые из них. И, наконец, его страх и тяга увеличивать собственные способности ко злу достигли момента, когда перекрыли его страх…

— Логрус…

— Да. Он, наконец, попробовал пройти Логрус и сумел выдержать до конца.

— Ему полагалось бы очень радоваться этому. Гордиться. Он ведь хотел это сделать не один год.

— О да, — ответил Мандор. — И я уверен, что он также испытал и великое множество других чувств.

— Ощущение свободы, — предположил я. — Силы, — и, изучив его полунасмешливое выражение лица, вынужден был добавить: — И способность играть в эту игру самому.

— Возможно, ты не безнадёжен, — одобрительно сказал он. — А теперь не хотел бы ты довести эту мысль до логического конца?

— Ладно, — отозвался я, думая о левом ухе Юрта, уплывшем после моего рубящего удара, о распространяющемся вокруг него рое бисеринок крови. — Ты думаешь, что Огненного Ангела послал Юрт?

— Скорее всего, — подтвердил он. — Но не хочешь ли ты продолжить эту мысль ещё?

Я подумал о сломанной ветке, проткнувшей Юрту глаз, когда мы боролись на поляне.

— Ладно, — сказал я. — Он охотится на меня. Это может быть частью борьбы за наследование, так как я стою впереди него в списке. Или это может быть обыкновенной местью из-за неприязни. Или оба варианта вместе.

— Что именно скрывается за этим, не имеет значения, — сказал Мандор.

— Важны результаты. Но я подумал о напавшем на тебя волке-оборотне. У него ведь, к тому же, наличествовал только один глаз…

— Да, — подтвердил я. — Как нынче выглядит Юрт?

— О, он уже отрастил примерно половину уха. Но оно весьма неровное и безобразное на вид. Он всегда прикрывает его волосами. Глаз регенерировал, но ещё не способен видеть. Обычно он носит повязку.

— Это может объяснить последние события, — сказал я. — Однако, он выбрал чертовски неподходящее время, учитывая всё, что происходит.