Дитя пламени - Кейт Эллиот

Алан вынырнул из воды, отряхиваясь, совершенно мокрый.

— Мир! — крикнул он. — Ты победил.

И протянул руку. Когда Беор сжал ее, помогая ему выбраться на отмель, Алан с силой дернул руку на себя, так что Беор не удержался на ногах и оказался в ледяной воде рядом с ним. В это время две черные собаки громко лаяли на берегу, и когда двое мужчин поднялись из воды, отплевываясь и смеясь, собаки бросились на отмель и, ко всеобщему удовольствию, снова столкнули их обоих в воду.

— Боже, как болит живот, — простонала Вейвара, утирая слезы, катившиеся по щекам, так много она смеялась.

— В деревне будет пахнуть намного лучше! — крикнула сестра Беора, Этора, из толпы.- Ой! Посмотрите, как потемнела вода внизу по течению.

Адика подняла шерстяную тунику Алана, оставленную на камнях. Когда он выбрался из воды, она набросила ее ему на плечи. Почти всю зиму они провели дома, поэтому ледяная вода немедленно возымела действие: он побледнел и покрылся гусиной кожей.

— Холодно, — радостно заявил он, пока она закрепляла ему плащ на левом плече бронзовой булавкой. Алан нежно поцеловал ее в щеку.

Губы были ледяными, словно неживые. Она вздрогнула.

— Адика. — Всегда внимательный к переменам ее настроения, Алан взял жену за руку. Его кожа была холодная, словно у мертвого. Внезапно ей предстало видение, будто она с головой окунулась в ледяную воду.

Шесть фигур, с трудом различимые в темноте, сидят, прижавшись к друг другу, в каменной комнате. Седьмой лежит на полу, спит, ранен или мертв, поверх толстой туники наброшена ткань с вышитым на ней львом. На грани тьмы и света, отбрасываемого чадящим факелом, находится каменная плита. На этом алтаре покоится королева. Ее кости были аккуратно уложены, с должной заботой и почтением; предметы одежды и драгоценности, соответствующие женщине ее положения, были разложены среди костей: отрезы полуистлевшей ткани, бусы, кольцо с лазуритом и золотая нарукавная повязка. Одна из фигур подняла факел, чтобы лучше видеть, и внезапно их взорам предстали золотые рога над черепом скелета.

Это были те самые золотые рога, ее отличительный знак как Почитаемой среди людей.

— Адика.

Она пошатнулась, схватившись за него.

— Я видела себя мертвой, — прошептала она. — Я видела свою могилу.

Алан обнял ее, крепко прижимая к себе.

— Не говори таких ужасных слов! С тобой ничего не случится, любимая. Я никому не позволю причинить тебе боль.

— Я люблю тебя, — прошептала Адика, уткнувшись ему в плечо.

— Ты всегда будешь любить меня, — порывисто проговорил он, в то время как собаки, тесно прижавшись и отталкивая друг друга, терлись об их ноги холодными носами и мокрой шерстью, пытаясь пробраться между ними. — И я всегда буду любить тебя.

Адике никогда не хватало мужества рассказать ему всю правду о главной задаче, стоящей перед ней. Слишком больно было даже думать о том, что они вынуждены будут расстаться. Такова была тайна Толстушки, чье лицо было двулико — открытая половина в свете, и скрытая половина в тени. Она одаривала всем: болью и смертью, так же как изобилием и удовольствиями. Разве удивительно, что Адика выбрала радость и удовольствия, тогда как горе и смерть ожидали за порогом?

Тем временем деревенские жители собрались на почтительном от них расстоянии, ожидая ее внимания.

— Почитаемая, Джетси опять подхватила кашель.

— Почитаемая, ловушки, расставленные моим мужем в южных лесах, вызвали недовольство злых духов.

— Почитаемая, мы закончим восстанавливать крышу, которая провалилась от снега, нам нужно ваше благословение.

Алан засмеялся. Даже когда он был спокоен, его лицо было озарено светом, теперь же, когда он смеялся, он весь просто светился. У него были такие ясные, искрящиеся глаза, она никогда не встречала людей с таким чарующим взглядом.

— Благодаря тебе деревня продолжает жить, поэтому моя задача — оберегать тебя и сделать тебя счастливой.

Легко найти смерть в мире, но великим волшебством считается подарить жизнь. Именно он подарил ей жизнь.

Они встретились поздним летом, не нарушая привычного бега времени, пролетали дни и месяцы, растущая луна сменялась убывающей, и вновь появлялась молодая, нарастающая. На смену лету пришла осень, потом зима укутала землю своим белоснежным покрывалом, и вновь наступило время Зеленого Человека пробудиться от зимней дремоты. Так было и так будет всегда, и тогда когда она покинет землю. Даже зная, что предназначено ей судьбой, так же как то, что колесо времени продолжит свой бег, на смену весне придет лето, а потом наступит ее последняя осень, она была довольна.

Священная сделала мудрый выбор.

Теперь же ее ждали деревенские жители.

Ближе к вечеру Адика закончила плести защитные сети вокруг ловушек в южных лесах, которые постоянно запутывали злые духи. Вернувшись, она обнаружила, что вся деревня собралась на последний день празднований, посвященных приходу новой весны. Адика прошла к себе в дом и с надлежащими молитвами и ритуалами надела свои отличительные знаки — рога и бронзовый пояс. С посохом в руках она провела деревенских жителей к кургану, где они остановились в стороне от каменного холма сотканных врат, вокруг земляных насыпей. Вместе они наблюдали закат солнца, чуть справа от весенней и осенней гряды, обозначающей равноденствие. Зима больше не властна над ними. Теперь они могут начинать пахать землю и сажать.

Адика запела:

— Прошу тебя, Зеленый Человек, пусть семена прорастут. — Она обернулась поприветствовать полную луну, взошедшую на востоке. — Прошу тебя, Толстушка, пусть деревня процветает. Пусть твоя дородность станет символом плодородия и изобилия в наступающем году.

Каждый из деревенских жителей принес дары: букет фиалок, медную нарукавную повязку, кремневые топоры, бусы, наконечники стрел и кинжалы. Луна освещала им путь, они спустились с кургана и пошли по дорожке, ведущей к болоту у восточных склонов холмов. Адика знала тайную тропу, по которой можно было пройти через топкое болото прямо к священному острову. Как старейшему здоровому мужчине в деревне, Пуру, мастеру по камню, оказали честь, доверив нести дары по ее следам.

Плескалась рыба. Лунный свет посеребрил воду, расходящуюся кругами от поблескивающих островков тростника и травянистых кочек. Ветер донес запахи костров, аромат жаркого из свинины.

Священный остров был небольшой, длиной в два человеческих роста. Старинный алтарь, с высеченными на нем кубками и спиралями, был установлен здесь во времена древних королев. Адика встала на колени перед ним и положила руки в два углубления, выбитые на камне. Пур терпеливо ждал. Он умел слушать, обучившись искусству общения с камнем, поэтому не испытывал страха перед темнотой, как многие. Он узнавал знакомые шумы и понимал волшебство, скрывающееся за гранью мира. Вскоре Адика услышала древний голос камня — скорее гул, чем произносимые слова, — пробудившегося от взаимодействия звезд и земли в это время года. Шепотом она поведала ему надежды и желания деревенских жителей и рассказала о том, какие события произошли за зиму: где распустились первые фиалки, как прорубили новые просеки в лесу, о том, что у Вейвары родились близнецы, а у овечки два маленьких ягненка, сколько стай гусей пролетело над деревней прошлой осенью на юг, в места их зимовки. Камень понимал тайный язык земли и хранил жизнь деревни в своем непостижимом сердце.