Антология мировой фантастики. Том 4. С бластером против всех - Алекс Орлов

Если что-то случится с ним в госпитале, то это миссис Леммон коснуться не должно.

– Если я не появлюсь от половины девятого до десяти, значит, я не появлюсь вообще, и тогда вы спокойно уезжайте из города одна…

Но куда ей ехать?

– Уезжайте в горы. Знаю, вы не слишком любите бунтовщиков, но через неделю или две там должны появиться другие, вполне цивилизованные люди. Они вас не обидят.

Центаврианские военные советники, посланные к Хамилю. Майкл Вайерман криво ухмыльнулся. Во что Хамиль сможет превратить Землю?

Несколько разрозненных, бессмысленных вылазок произойдет наверняка. Ньюфстед и Ладислас не дадут Хамилю отсиживаться в горах, но добиться от него чего-то большего, чем то, на что он способен, они не смогут. Пришельцы уже знают, что им делать. Одна или две хорошие штурмовые операции, и от Хамиля одно только воспоминание останется, его отряд уничтожат или рассеют, и Центавр вынужден будет отойти в тень.

Но во что Хамиль превратит Землю? Получившие по носу пришельцы уже спуску давать не будут, усилят гарнизон и ужесточат проверки лояльности населения и репрессии. И что тогда будет с миссис Леммон?

– Но… но если все пройдет успешно и вам удастся уйти из больницы - куда мы поедем тогда? - спросила его старушка.

– Куда?

Да, в самом деле - куда и, главное, с какой целью?

– Думаю, что и в этом случае нам негде будет укрыться, кроме как в горах. А как вы считаете?

Собравшись с мыслями, он несколько секунд глядел вдаль коридора поверх головки миссис Леммон. Он вспоминал, как еще сегодня утром убеждал Хобарта в том, как легко можно свергнуть Хамиля. В самом ли деле это так уж легко? И что будет потом? Целый мир - нужно будет строить планы, оказываться в нужном месте в нужное время, принимать безошибочные решения, для всего находить свое место. Способен ли он на это, не проклянет ли потом все на свете?

4

На следующее утро он вышел из больничных дверей с пустой сумкой в руках уже в новой паре рабочих штанов и рубашке, которые ему купила миссис Леммон, свернул, как договаривались, налево и шел спокойно по улице пока не заметил грузовичок с рекламой чайного магазинчика на борту. Миссис Леммон, бледная от бессонницы, сидела за рулем, покусывая от волнения губы. Он улыбнулся ей из-под маски аккуратных слоев пластыря, которым заклеили его раны и швы в больнице врачи.

– Доброе утро, тетя Эвелин, - сказал он приветливо. - Можно отправляться. Куда мы собирались - навестить мою кузину Фрэнсис в Страссбурге, где я смогу прийти в себя и отдохнуть?

Было чудесное утро. Яркое солнце и отличное настроение Майкла очень скоро вселили уверенность в пожилую леди. Сама не своя от постоянного напряжения прошедшего дня, она определенно нуждалась в его помощи и поддержке.

– У вашего грузовика нет гидроусилителя, верно? Как вы смотрите на то, если я поведу?

Старушка с готовностью уступила ему место за рулем, и Майкл, прежде чем включить зажигание, тщательно изучил рычаги и педали.

– Пирожник обещал сидеть в подвале до полудня, - сообщила ему миссис Леммон немного напряженным, но гордым голосом. - Потом он развяжет на себе веревки - я специально ослабила для него узел - пойдет в полицию и заявит на меня как на предательницу. Он просил меня передать вам, что бы вы не забыли его, когда будете штурмовать Филадельфию.

– Хорошо. Вы отлично поработали, - похвалил свою спутницу Майкл.

За исключением излишних объяснений с патрульными полицейскими-пришельцами, заставивших Майкла немного поволноваться, миссис Леммон выполнила свой кусок плана как нельзя лучше, и он был приятно удивлен этим. Больше всего Майкла конечно же беспокоил пирожник, который, когда они уехали, остался лежать в подвале один и был способен на что угодно.

Это был его первый опыт приведения в жизни собственного плана чужими руками, и теперь, после того как все прошло удачно, он был доволен и рад.

– Значит, вы склонили на нашу сторону и своего пирожника - что же такое, Господи, вы наговорили ему? Ведь я подкрался сзади и крепко приложил его по затылку скалкой тогда, а потом ему пришлось проваляться в подвале несколько часов связанным.

– Я рассказала ему все как есть, - просто ответила миссис Леммон. - О том, что вы собираетесь отправиться в горы и там встать во главе восстания, чтобы драться с пришельцами и освобождать Землю. Ведь вы именно это собираетесь сделать? После того, что пришельцы сделали с вами, вы наверное очень злитесь на них?

Майкл Вайерман мигнул. До сих пор он даже не думал о том, что для миссис Леммон не составит особого труда провести из точки А прямую линию в точку Б и получить точное расписание ближайшего будущего, в котором несправедливость будет обязательно наказана. И принимая во внимание то, на что, как теперь было точно известно, он был способен, так ли сильно старушка ошибалась? Ведь первый ее опыт в качестве соратницы борца за правое дело прошел как нельзя лучше.

– Да, в общих чертах так оно и будет, - ответил он, направляя грузовик к окраине города по широкой улице, в конце переходящей в скоростное шоссе ведущее прямо к горам. Можно было только удивляться тому, как много всего смогла эта женщина узнать и о многом догадаться, не задавая вопросов и только слушая то, что он говорил ей. И как близко ее догадки стоят к правде - настолько близко, что их даже можно спутать с правдой, подумал он.

– Я так и знала! - воскликнула миссис Леммон, гордая собой не меньше, чем своим решительным героем и, конечно же, не понимая, что ее гордость собой происходит прямо от его недоговоренностей и указаний. - Я все поняла, как только увидела вас. Я сказала себе: «Вот он, сильный мужчина. Он знает, что делать и как».

Странное дело, но Майкла смутили эти слова. Он попытался придумать что-нибудь, чтобы развеять иллюзии миссис Леммон, но в первые минуты потерялся от бессилия, потому что поначалу не видел разницы между полным расчетливым провалом только для того, чтобы открыть старушке глаза на истинное положение вещей, и долгой и скучной лекцией о его собственной жизни и о том, как он понимает ее смысл. В будущем он сумеет придумать какой-нибудь упрощенный механизм - фразу или жест, при помощи которых сможет подводить итог объяснениям, даже не начиная их. Ему не придется ничего объяснять и ни о чем говорить - он будет только время от времени пользоваться этим своим личным персональным приемом, известным всем, и все узнают, что он имеет в виду.

Но пока ничего такого у него не было, ему оставалось только сидеть и раздраженно молчать, не понимая, почему эта женщина не может так же ясно видеть его насквозь, как это может делать с самим собой он.