Том Марволо Гонт - Михаил Француз

– Что это сейчас было? – очень осторожно пытаясь подобрать слова, начала она. Причём без какого либо надрыва или требовательности. – Вы и Дамблдор… за одним столиком у Фортескью… Он знает, кто Вы?

– Конечно знает, – улыбнулся я. – Это же Дамблдор, Тот-кто-смог-меня-победить. Естественно, он знает, кто я и кто ты.

– Но как тогда?..

– У нас с ним перемирие. Очень шаткое перемирие, – вздохнул я, вспомнив наёмников Августы. – Я не продолжаю террор, а он официально признаёт Волдеморта мертвым.

– Почему? – уточнила Белла. – Вы же сильнее. Нам же оставалось до победы совсем немного.

– Ты уверена? – скептически приподнял бровь я.

– Что Вы сильнее? Безусловно!

– Он меня убил, Белль. Убил тогда, когда я был в своей наилучшей форме. На пике своего могущества. И я говорю это совершенно серьёзно, – убрал улыбку со своего лица я.

– Как же… Вы же…

– Живой? – угадал её вопрос я. – Я же Великий Маг. Ты забыла? Я смог остаться на земле и воссоздать своё тело. Я на самом деле переродился, Белль. Я говорил вам в Припяти чистую правду.

– Я… не очень внимательно слушала, – покраснела девушка.

– Так вот, переродившись, я избавился от безумия. От последствий постоянного применения Тёмной Магии. Ко мне вернулась ясность мысли, и я увидел, насколько мы были на самом деле далеки от победы.

– То есть? Как это далеки? Нам же оставался всего один шаг: взять Министерство и Хогвартс?

– У Дамблдора был поименный список Пожирателей. Не только Ближнего Круга, а ВСЕХ. В наших рядах было несколько предателей – так что Дамблдор знал обо ВСЕХ наших операциях и планах. Это он передал нам информацию о Пророчестве. У Лонгботтомов и Поттеров были подготовлены ловушки на меня. И я попался. Ни о какой победе не шло и речи, Белль. Нам ПОЗВОЛЯЛИ так думать.

– Но зачем? Зачем?

– Пока мы творили террор и запугивали население, Дамблдор двигал своих людей на ключевые должности в Министерстве, Аврорате, Отделе Тайн, за десять лет “войны” он получил место Верховного Чародея Визенгамота и Президента Международной Магической Конференции, вырастил считающее его Героем поколение, не говоря уже об Ордене Феникса. Нашими руками он уничтожил или сильно ослабил все Чистокровные Рода Британии. Война была выгодна ему, а не нам, Белль, – вздохнул я.

– Не может быть… но как же? – растерялась Белла.

– Как мы этого не заметили? – грустно улыбнулся я. – Безумие, Белль, Безумие! Тёмная Магия даёт огромную Силу, но лишает Разума. Кровавая пелена не позволяет видеть ясно. Тёмное Могущество и власть над жизнью и смертью жертвы туманят голову и мешают мыслить непредвзято. Того, кто постоянно практикует Тёмную Магию, очень легко просчитать. Не тактически, не конкретную операцию, а стратегически: куда он пойдёт и что сделает, поскольку он просто уже не может иначе. Он видит только один путь там, где их десятки. И даже, если увидит остальные, всё равно обречён выбрать именно этот.

– Но…

– Дамблдор был моим Учителем в Хогвартсе. Он нашёл меня в приюте Вула. Он привёл меня в Мир Магии. Он показал мне его и его порядки. Он навёл на нужные мысли… Я начал убивать в шестнадцать. Да, я был талантлив, силён, харизматичен, я был лучшим в Хогвартсе!… но Безумие уже поразило мой Разум. С годами оно только развивалось и крепло. Только смерть смогла избавить меня от него.

– И что… теперь? – тихо спросила Белла, глядя на меня широко открытыми, доверчивыми глазами.

– Я живу в Америке, там, где Дамблдор до меня не дотянется. Я читаю лекции по Тёмной Магии в Ильверморни. Я вытащил из Азкабана всех своих соратников… правда, послушала меня только ты. Я возвращаю свою силу. Сегодня, благодаря тебе, тому, что ты сохранила то, что я поручил тебе сохранить, я стал сильнее. Намного сильнее. Примерно как две трети меня прежнего. А дальше… будем жить. И мне действительно нужен свой человек в Хогвартсе.

– То есть, это было СЕРЬЁЗНО?! – снова округлились в изумлении и неверии глаза Беллы. – Дамблдор готов меня взять Профессором в Хогвартс?!

– Именно, – мягко улыбнулся я. – Ты ведь не подведёшь меня, правда?

– Никогда, Мой Лорд! – преданно воскликнула она. – Ваш враг умрёт!

– Белла, – убрал улыбку я. – Мой враг – это мой враг. Он умрёт, когда я решу. Не раньше, не позже. И так, как я решу. Никак иначе. Понятно объясняю? – спокойно, внимательно и серьёзно смотрел я на неё сверху вниз, а она вся сжалась, ожидая удара, точнее Круциатуса. – Не слышу ответа.

– Понятно, Мой Лорд! Я повинуюсь Вам! – тут же поспешила сказать она.

– Как умрёт мой враг? – продолжал смотреть я, не отводя взгляда.

– Так, как Вы решите, – ответила она.

– Когда умрёт мой враг?

– Тогда, когда Вы решите, – произнесла она, а я погладил её по голове.

– Хорошая девочка, – произнёс я. – С этого момента, и до отдельного моего приказа: никакой Тёмной Магии.

– Но…

– Никаких “но”. Только в случае прямого нападения на тебя. Объясни мне, почему? – опустил я руку, которой гладил её волосы и вновь стал смотреть требовательным серьёзным взглядом. Виктор так разговаривал с детьми: строго, но мягко, непреклонно, требовательно, но терпеливо, не забывая использовать положительную стимуляцию вроде ободряющей улыбки, поглаживания по голове, похлопывания по плечу или шутливого растрепывания волос. При всём при этом авторитет его среди детей был непререкаем, а ведь он даже Жажду Крови свою ни разу не выпустил наружу и “взглядом убийцы” не пугал.

– Потому что Тёмная Магия туманит Разум, – ответила она.

– Молодец, – кивнул я. – А ещё?

– Делает Безумной…

– И это правильно. А ещё это противозаконно и может бросить тень на меня. За тобой будут следить постоянно. И при первом же подозрении выкинут из Хогвартса и засунут обратно в Азкабан. А мои планы рухнут. Ты это понимаешь?

– Да, Мой Лорд! – решительно посмотрела она на меня. – Я не подведу Вас!

– Хорошо. Я верю в тебя, Белль, – аккуратно поцеловал я её в лоб. – И буду наведываться к тебе в Хогвартс. С лекциями, а иногда