Седьмой свиток - Уилбур Смит

— Герр фон Шиллер… — начал Нахут, но тот жестом приказал ему молчать. Наконец миллиардер остановился перед Ного и посмотрел на полковника снизу вверх.

— Нашли ли они там тело, мумию? — спросил он.

— Не знаю, герр фон Шиллер. Женщина не сказала.

— Где она? — Немец пришел в такое возбуждение, что схватил Ного за мундир и встал на цыпочки, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. — Где эта женщина? Вы отпустили ее?

В лицо Ного летели капельки слюны. Он моргал и пытался уворачиваться, но фон Шиллер держал его мертвой хваткой.

— Нет, сэр, она все еще здесь. Я не хотел приводить ее к вам…

— Дурак! Зачем мне информация из вторых рук? Я хочу сам ее допросить. — Миллиардер оттолкнул Ного. — Ступайте, приведите ее сюда.

Тот вернулся через несколько минут, таща за собой женщину. Она была молода и, несмотря на синие татуировки на щеках и подбородке, красива. Одетая в длинную черную шамму и покрывало замужней женщины, эфиопка несла на руках ребенка.

Как только Ного отпустил ее, она опустилась на пол и завыла в ужасе. Ребенок сочувственно вторил ей. Его ноздри были забиты засохшими соплями. Женщина развязала верхнюю часть одежды, вытащила грудь и сунула ее в рот ребенку. Оба смотрели на фон Шиллера испуганными глазами.

— Спросите ее, был ли в часовне гроб или тело святого, — приказал фон Шиллер, с отвращением глядя на женщину.

Ного допрашивал ее минуту, а потом сообщил:

— Она не знает ничего о теле. Она глупая и не очень хорошо понимает, о чем я говорю.

— Спросите ее про статуи святых. Что сделал с ними Харпер? Где они сейчас? Забрал ли он их из часовни?

После еще одного длинного диалога с женщиной Ного покачал головой:

— Нет. Она говорит, что статуи все еще в святилище. Белый человек упаковал их в ящики, а солдаты охраняют их.

— Солдаты? Какие солдаты?

— Солдаты Мека Ниммура, командира шуфта, о котором я вам рассказывал. Он все еще с Харпером.

— Сколько там ящиков? — Фон Шиллер нетерпеливо подошел к женщине и потыкал ее носком ботинка. — Сколько там статуй?

Женщина завыла от ужаса и отползла в сторону. Фон Шиллер с отвращением отвернулся от нее.

— Gott in Himmel! Бог всемогущий! — Миллиардер вытащил из кармана платок и прижал его к носу и рту. — Она воняет, как животное. Спросите, сколько ящиков.

— Немного, — перевел Ного. — Может быть, пять. Не больше десяти. Она точно не знает.

— Так мало предметов, и таких незначительных. — Шиллер отвернулся от женщины и заглянул в южное окно дома, выходящее на ущелье. — Если то, что говорит это существо, правда, то Харпер все еще не достал сокровище Мамоса. Там должно быть больше, гораздо больше.

Ного снова быстро поговорил с женщиной и повернулся к фон Шиллеру.

— Она говорит, что один человек из людей Харпера ушел из лагеря в ущелье и отправился в Дэбрэ-Мариам.

— Один из его людей? — резко отвернулся от окна фон Шиллер. — Кто? Кто именно?

— Эфиопка. Любовница Ниммура. Женщина, которую она называет возеро Тессэ. Я слышал про нее. Она была замужем за русским охотником, перед тем как стать шлюхой Мека Ниммура.

Фон Шиллер пробежал через комнату и схватил женщину за ворот одежды, рывком подняв на ноги с такой силой, что ребенок вылетел из ее рук и с ревом упал на пол.

— Спроси ее, где женщина, — велел Шиллер.

Мать вырвалась из его рук и опустилась на пол, пытаясь утешить вопящего младенца. Ного схватил ее и ударил по лицу, чтобы привлечь внимание к себе. Она прижала ребенка к груди и поспешно ответила.

— Она не знает, — перевел полковник. — Думает, что она все еще в Дэбрэ-Мариам.

— Уберите отсюда эту грязную сучку! — Фон Шиллер кивнул в сторону женщины и ее ребенка. Ного вытащил их из дома. — Что еще вы знаете о женщине Мека Ниммура? — спокойнее спросил миллиардер, когда полковник вернулся.

— Она происходит из благородной семьи, кровная родственница Рас Тафари Маконнена, старого императора Хайле Селассие.

— Если она женщина Мека Ниммура, значит, пришла прямо из лагеря Харпера и сможет рассказать такое, о чем и понятия не имеет это грязное существо.

— Это правда, герр фон Шиллер. Но если она не захочет говорить…

— Она мне нужна, — сказал немец. — Привезите ее сюда. Хелм поговорит с ней. Я уверен, что он сумеет уговорить женщину Ниммура.

— Она — важное лицо. Ее семья имеет большое влияние. — Ного задумался. — С другой стороны, она — сообщница известного бандита. Этого достаточно для ареста. Я отправлю отряд своих людей под предводительством одного из самых доверенных офицеров с приказом немедленно задержать ее. — Он поколебался. — Если женщину придется сурово допрашивать, лучше бы ей не возвращаться к друзьям в Аддис-Абебе. Они могут создать проблемы для всех нас. Даже для вас, герр фон Шиллер.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался немец.

— Когда она ответит на все вопросы, произойдет несчастный случай, — предложил Ного.

— Делайте, что необходимо, — приказал фон Шиллер. — Оставляю детали вам. Только пусть с этой женщиной разберутся как следует. С меня довольно халтуры. — С этими словами он посмотрел на Нахута Гудцаби, который опустил голову и покраснел.

Они провели почти два дня в святилище Осириса в длинной галерее. Ни один древний язычник не изучал тексты на стенах столь алчно, как Николас и Ройан. Так же внимательно они рассматривали и яркие изображения бога.

Археологи по очереди зачитывали отрывки из текстов на стеле Тануса, выписанные Ройан в блокнот, повторяя их, пока не выучили наизусть. Когда Николас читал, его спутница внимательно смотрела на стены, пытаясь распознать связь.

— «Моя любовь — сосуд холодной воды в пустыне. Моя любовь — знамя, развевающееся на ветру. Моя любовь — первый крик новорожденного», — прочитал Харпер.

Ройан отвела взгляд от стены, которую изучала с пристальным вниманием, и улыбнулась.

— Иногда Таита становится очень мил, верно? — сказала она. — Такой романтик.

— Сосредоточься, ради всего святого. Мы не на уроке поэзии. Мы занимаемся серьезным делом.

— Варвар, — пробормотала Ройан, но послушно повернулась к стене.

— Теперь подумай над этим еще раз, — велел Николас и зачитал: — «Мы в долине тысячи соединений: ребенка с матерью, мужчины с женщиной, друга с другом, учителя с учеником, двух полов».

— Ты в третий раз за утро зачитываешь эту цитату. Что в ней так сильно тебя привлекает? — Ройан не повернулась к Харперу, но ее шея явно покраснела.

— Прости! Я думал, что ты найдешь ее не менее романтичной, чем предыдущую, — пробормотал англичанин. — Тогда попробуем это: «Я страдал и любил. Я противостоял ветрам и шторму. Стрела пронзила мою плоть, но не повредила мне. Я остерегся ложного пути, лежащего прямо передо мной. Я избрал скрытую лестницу к тронам богов».