Башни полуночи - Роберт Джордан

Ария закончилась - угасла, будто свеча, у которой догорел фитиль, последняя высокая нота. Вскоре наступила развязка пьесы - из темноты выпрыгнули мужчины в белых масках, вспыхнул ослепительный свет, и когда он погас, Валишен лежала на сцене мёртвая, а широкий подол её алого платья покрывал окружающий помост, будто лужа растёкшейся крови.

Зрители встали и зааплодировали. Большая часть зрителей представляла Родню, хотя среди них было немало людей из свиты приглашённых Верховных Опор. Все они поддерживали Илэйн. Дайлин, само собой, и юный Конайл Нортэн, и столь же юная, но бывшая вдвое спесивее Кэйтлин Хэйвин.

Последней в этой группе была Сильвейз Кирен. Как же с ней поступить? Илэйн покачала головой, убирая подделку в кошель, и сдержанно присоединилась к одобрительным аплодисментам остальных зрителей. Артистов интересует только её реакция. Если королева не подаст хоть какой-то знак одобрения, они промучаются всю ночь.

Похлопав, Илэйн направилась в ближайшую гостиную; та была обставлена мягкими креслами с широкими подлокотниками, как раз подходящими для непринуждённого разговора. Возле стены был расположен столик с напитками, который обслуживал слуга в накрахмаленной красно-белой ливрее. Он стоял, заложив руки за спину, почтительно ожидая, пока гости пройдут внутрь. Эллориен здесь, разумеется, не было - законы этикета предписывали гостю дожидаться, пока хозяин первым не покинет спектакль. Хотя Эллориен и Илэйн были не в лучших отношениях, демонстрировать дурные манеры всё равно не годилось.

Эллориен появилась вскоре после Илэйн. Пухленькая женщина болтала с одной из женщин Родни, подчёркнуто не обращая внимания на идущих рядом Верховных Опор. Её слова звучали вымученно. Скорее всего, она надеялась избежать посещения гостиной, но Илэйн знала: этой женщине захочется показать, что отношение к Дому Траканд осталось прежним.

Илэйн улыбнулась, но к женщине не подошла, а повернулась к вошедшей Сильвейз. Голубоглазая девушка среднего роста могла бы быть хорошенькой, если бы не лицо, как у Айз Седай: начисто лишённое эмоций, абсолютно невыразительное. Порой казалось, что Сильвейз - это выставленный в витрине разряженный манекен, но иногда в ней проявлялась скрытая глубина, глубоко спрятанное хитроумие.

- Благодарю за приглашение, Ваше Величество, - проговорила Сильвейз ровным, до жути монотонным голосом. - Это было очень поучительно.

- Поучительно? - удивилась Илэйн. - Я надеялась, что будет приятно.

Сильвейз ничего не ответила. Она взглянула на Эллориен, и тут-то на её лице, наконец, появились какие-то чувства - нечто вроде ледяной неприязни, от которой мурашки ползут по коже.

- Зачем вы пригласили её, Ваше Величество?

- Когда-то и у Дома Кирен были разногласия с Траканд, - сказала Илэйн. - Часто те, чью верность завоевать труднее всего, становятся самыми ценными союзниками.

- Она не станет поддерживать вас, Ваше Величество, - сказала Сильвейз, голос которой всё ещё оставался слишком спокойным. - Особенно после того, что сделала ваша мать.

- Когда много лет тому назад моя мать заняла трон, - ответила Илэйн, покосившись на Эллориен, - то говорили, что некоторые Дома она никогда не сможет расположить к себе. Но вышло иначе.

- И что с того? Вас и так поддерживают более чем достаточно Домов, Ваше Величество. Вы уже одержали победу.

- Одну из…

Илэйн оставила мысль недосказанной. По отношению к Дому Траймане на ней висел долг чести. Она добивалась одобрения Эллориен не только затем, чтобы укрепить Львиный Трон; она хотела залечить раны, нанесённые матерью под влиянием Гейбрила. А следовательно, восстановить репутацию собственного Дома, по возможности возместив причинённый ущерб.

Сильвейз этого не понять. Илэйн знала, какое детство было у бедной девушки - она невысоко ставит честь Верховной Опоры Дома. Казалось, Сильвейз верит только в две вещи: в силу и месть. Пока она поддерживает Илэйн и её можно направлять, она не станет помехой; но она никогда не станет столь же крепкой опорой Дома Траканд, как, к примеру, Дайлин.

- Как мой секретарь справляется со службой, Ваше Величество? - спросила Сильвейз.

- Полагаю, хорошо, - ответила Илэйн. Пока что он не раскопал ничего ценного, хотя и Илэйн не давала ему позволения применять жёсткие меры во время допросов. Она зашла в тупик: казалось, Илэйн целую вечность охотилась за этой группой Чёрных Айя, и вот она их поймала… но что она с ними сделала?

Бергитте захватила их живьём специально для того, чтобы допросить, а затем отправить на суд в Белую Башню. Но это значило, что у пленниц нет причин говорить: они знали, что в конце их непременно ждёт казнь. Выходило, что либо Илэйн надо решиться на сделку с Чёрными, либо позволить дознавателю применять особые методы.

Чтобы решиться на подобное, королева должна быть тверда. По крайней мере, так объясняли ей учителя и наставники. Вопрос о вине этих женщин не стоял - они натворили достаточно, чтобы добрую дюжину раз заслужить смертный приговор. Но Илэйн и сама точно не знала, как низко она готова пасть, чтобы выцарапать у Чёрных их тайны.

А будет ли в этом вообще толк? На Испан было наложено Принуждение или клятвы, и с другими наверняка то же самое. Смогут ли они открыть ей хоть что-то полезное? Если бы только существовал способ…

Она помедлила, пропуская мимо ушей очередную фразу Сильвейз - у неё возникла идея. Бергитте она, само собой, не понравится. Бергитте вообще ничего не нравилось. Но Илэйн чувствовала, что Стража нет во дворце - возможно, она делала обход сторожевых постов.

- Прошу меня извинить, Сильвейз, - сказала Илэйн. - Я только что вспомнила, что мне непременно надо кое-что сделать.

- Конечно, Ваше Величество, - ответила девушка ровным, почти нечеловеческим голосом.

Илэйн отошла от неё и быстро поприветствовала остальных, пожелав им доброго вечера. Конайл, судя по всему, скучал. Он пришёл, потому что этого от него ожидали. Дайлин была, как всегда, приятной, но осторожной особой. Эллориен Илэйн проигнорировала. Девушка поприветствовала всех в комнате, кто имел хоть какой-то вес в обществе. Закончив, она направилась к выходу.

- Илэйн Траканд, - позвала её Эллориен.

Илэйн помедлила, мысленно улыбаясь. Она обернулась, стирая с лица всё, кроме точно отмеренного любопытства.

- Да, леди Эллориен?

- Ты пригласила меня сюда лишь затем, чтобы сделать вид, что меня здесь нет? - спросила женщина с другого конца гостиной. Все разговоры утихли.

- Вовсе нет, - ответила Илэйн. - У меня просто сложилось впечатление, что вам будет гораздо приятнее проводить время, если я не буду навязывать своё общество. Этот вечер не предназначен для политики.