След «Семи Звезд» - Андрей Чернецов

«Ах, какие мы культурные!!» – промелькнуло в мыслях сыщика.

– Вадим, нет, – слабо прошептала девушка.

Сыщик покачал головой.

– Не играй в ковбоя, профессор, думаешь, я не понимаю, что ты сначала убьешь меня, а потом ее.

– Тогда я убью ее первой…

По тому, как дрогнуло лицо Стрельцова, Вадим понял, что враг растерян столь нестандартным развитием сюжета. Согласно всяким боевикам «менту» полагалось послушно положить ствол, а потом попытаться разделаться с ним голыми руками в духе какого-нибудь Стивена Сигала или Чака Норриса. После чего Вадим обязан кончиться, ознаменовав наступление реальности: «Его Экселенция» пристреливала глупого стража порядка и завершала обряд.

– А вторым станешь сам, – сухо уточнил Савельев. – Кстати, подумай, что будет после смерти с тем, кто не сумел выполнить волю твоих древних богов?

Бросил он это наобум, но понял по глазам профессора, на мгновение расширившимся в неподдельном испуге: попал в точку. И добавил, изобразив самую гнусную и издевательскую ухмылку, на которую был способен:

– Ты дурак, Стрельцов, – обронил, как выплюнул. – Господи, какой же ты дурак!

– Это почему же? – справился профессор, явно не ожидавший подобного заключения.

Он был настроен на угрозы, проклятья, обещания убить и растерзать, а тут вдруг – наглый оскал и насмешка.

– А потому что ты невнимательно читал «Книгу Семизвездья», – сообщил сыщик. – Вот Гроссман оказался умнее тебя. Ты зря приказал его убить – нужно было договориться.

– Зачем? – видно, профессор занервничал.

– Он, в отличие от вашей ученой кодлы, деловой человек… был, – Вадим по-прежнему держал на лице наглую улыбочку. – Знал, что прежде чем что-то предпринять, надо хорошо подумать, потому как в бизнесе за ошибку платят всерьез. Не то, что у вас – диссертацию зарубят или на ученом совете фитиль вставят.

– Ты давай не… – зло ощерился профессор.

– Короче, если бы ты внимательно прочел Книгу, ты бы знал, что для обряда Открытия Врат нужно кое-что…, чего у тебя нет и не будет, а господину Гроссману оказалось нетрудно добыть, пользуясь своими старыми связями в госбезопасности…

– Так этот еврейчик еще и стучал?! – взвизгнул, забывшись Стрельцов.

«Культурка так и прет!» – продолжал комментировать кто-то мелкий и ехидный внутри майора.

Пользуясь мгновенным замешательством противника, сыщик сунул руку в сумку на поясе и вытащил наружу старинное зеркальце.

– Погляди-ка, вот оно!

Откуда-то из потаенных закоулков мозга, из самого подсознания всплыли нужные слова, когда-то где-то читанные или слышанные:

– Это то самое черное зеркало Джона Ди, в которое он смотрел, вызывая обитателей иных пространств, чтобы они поведали ему свои тайны. Одно – и последнее из трех Истинных зеркал! – отчаянно импровизировал Вадим. – Предлагаю сделку – зеркало тебе, девушку мне. Ну, думай, Стрельцов, ты же умный мужик. Девушек много, а зеркало-то одно…

– Я не верю тебе… – сипло прохрипел сектант, но по дрогнувшему грязному лицу, по чуть изменившемуся выражению глаз, Вадим радостно понял – клиент «клюнул».

– Я не верю тебе! – вновь повторил профессор, явно стараясь убедить в этом себя.

– А ты посмотри в него внимательнее, посмотри! – предложил сыщик. – Ты же у нас вроде как посвященный!

И протянул руку с зеркалом вперед.

Савельев, конечно, сильно рисковал. Но перед ним был явный псих, к тому же дико возбужденный да еще и получивший крепкий удар по голове. Вполне возможно, он кое-что да увидит или просто отвлечется…

И противник «поплыл» – напряженно сощурившись, он принялся всматриваться в маленький черный квадратик, зажатый в ладони следователя.

Сейчас… Только бы он хоть на мгновение отвел ствол от головы Вари.

Но тут беспомощная жертва на алтаре вступила наконец в игру. Она вдруг резко рванулась в сторону, и ствол беретты уперся в столешницу. Одновременно правая нога Вари подогнулась и ударила коленом в грудь растерявшемуся сектанту.

Грянул выстрел, расколов мраморную плиту.

Вадим увидел, что почти сразу вслед за этим ствол, как в замедленном кино, начал разворачиваться вслед движению девушки… Он выпустил пулю прямо в искаженное лицо Стрельцова.

Заливаясь кровью, тот упал навзничь – поверх лишившейся чувств Озерской.

– Варенька, – услышала она с детства знакомый голос – голос мамы, который всегда звал ее домой с дворовых игр.

Домой, где тепло и сухо. Домой, где царят ласка и любовь. Домой, где мама никогда не даст в обиду, пожалеет и прижмет к себе. Где все всегда хорошо.

– Мама! – разорванным окровавленным ртом шептала журналистка. – Мама…

– Иди домой, доча, пора. Я жду тебя, Варенька. Скоро ужин…

И прежде чем нависшие опухшие веки закрыли ее глаза, она увидела, как в сторону выхода медленно и плавно двинулась тень.

– Мама, спаси меня, – прошептали разбитые губы, но булькающие звуки застряли где-то в горле, их придавил взявшийся из неоткуда ком.

Глаза Вари закрылись, и девушка явственно