Сталь и пепел. На острие меча - Вадим Львов

— Тихо! — прошептал Тун, и солдат замер, словно изваяние. Еще раз неторопливо Джианг осмотрел темный лес, с двух сторон подступивший к просеке. Что-то ему не нравилось… Что-то там скрывалось. Опасное.

Когда рука капитана тронула его сзади за плечо, лейтенант едва не вскрикнул от неожиданности.

— Ты что? — спросил Нань, внимательно рассматривая подчиненного.

— Не знаю, — ответил Тун, тряхнув головой. — Мерещится что-то. Нервы, наверное, сдают.

— Где конкретно мерещится? — Капитан Нань служил в разведке не первый день и знал, что такое вовремя замеченная опасность. Здесь важна любая мелочь.

— Да нигде, командир. Точнее, везде…

— Понятно. — Капитан ободряюще похлопал Джианга по спине. — Нервы лечи, пока молодой. У тебя все люди целы?

— Двое ноги повредили. Янь и Джанг. Переломов нет, ходить могут, просто ушибы.

— Отлично. Вот в первой группе снайпер, сержант Мэй, ногу вывихнул. Вроде кость цела, но хромает здорово.

Джианг кивнул. Мэй — отличный стрелок, лучший в роте, может, и во всем полку. Как неудачно все началось.

— Слушай приказ, лейтенант Тун. Ты поведешь арьергард, группу прикрытия. Возьмешь Мэя, он хоть и покалеченный, но ходит неслышно. Еще четырех, нет, пятерых бойцов. Мы пойдем след в след — вы же идите цепью. Держитесь в пятистах метрах от нас. И смотрите по сторонам. Мне тоже здесь не нравится, тихо как-то…

Группа Туна, пропустив основной отряд вперед, неслышно кралась сзади, останавливаясь и прислушиваясь каждую сотню шагов. Сержант Мэй шел медленно, его лицо кривилось, но он молча переносил боль в ноге, сустав которой вправили в полевых условиях, сунув ему в рот пару обезболивающих таблеток. Ничего, дохромает. И не такое на маневрах терпеть приходилось.

Димка наблюдал, как парашютисты, наскоро забросав парашюты валежником, разбились на две группы и растворились в лесу. Третья группа, где был сильно хромающий солдат, двинулась вперед позже, растянувшись цепью.

Идущие цепью останавливались, подолгу прислушиваясь и принюхиваясь, но Димку они заметить не могли. За две недели, проведенные в лесу, он по запаху практически не отличался от окружающей среды. Прибывшие из Туркестана китайцы при всем желании пахли по-другому. Их ноздри были еще забиты запахом гор и выжженных солнцем полупустынь Средней Азии.

«Чего же делать? Подниму шум— сразу прихлопнут. Не подниму — деда с мужиками убьют», — думал Безверхий, наблюдая за крадущимися китайцами.

Вдруг Димка понял, что, если он выстрелит и поднимет шум, все кончится. Абсолютно все. Будет смерть и вечная, беспросветная тьма. Он опустил карабин СКС, прислонил его к стволу ели и сам сел на мягкую подушку из влажной хвои. Страх сдавил ему горло, парализовал волю. Жить хотелось, очень хотелось жить в свои неполные шестнадцать.

Говорят, что в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами… Что могло пронестись в пятнадцать лет? Теплые руки матери, первая поездка к теплому морю, первый трехколесный велосипед, первые корявые и наивные любовные стишки, скачанные из Интернета и прочитанные на дне рождения Лариске Ксенофонтовой, самой красивой девчонке в классе с пронзительными синими глазами и вздернутым носиком. И ее ответный поцелуй, тоже первый.

Димка едва не заорал от отчаяния. Потом он понял. Если он струсит, сначала убьют деда и ополченцев, потом еще кого-нибудь, потом отца с матерью, Лариску, всех его друзей, родных и близких. «Ты мужчина, Димка. А мужчину от «облака в штанах» отличает ответственность. За семью, за жену, за детей, за страну, наконец», — всплыли в памяти слова деда.

Смахнув набегающие слезы, Димка присел на одно колено и, стиснув зубы, плавно, как учил дед, нажал на спусковой крючок, целя в крайнюю слева удаляющуюся фигуру.

Выстрел грохнул в ночном лесу оглушительно. Не глядя на предыдущую цель — знал, что попал, — Димка перенес огонь на остальных парашютистов, целясь по смутным, размытым контурам.

Он успел выстрелить еще дважды, прежде чем пуля из QBZ-95 попала ему в переносицу, отбросив на спину.

Федор Кузьмич Привалов сидел в спальном мешке, скрестив ноги и закрыв глаза. Он не спал, ждал, когда вернется внук. Горячая у него кровь, весь в бабку, царство ей небесное. И в мать тоже… Нет бы в деда пойти. Дед в глубине души жалел, что оскорбил и ударил внука на глазах у ополченцев. Димка хоть это и заслужил, но надо было наказать его без посторонних. По-семейному…

Конечно, малец скоро вернется. Такое уже не раз было. Вспылит, сбежит, возвращается. Тайгу он знает и любит — ничего с ним не случится…

Три хлестких, словно удары кнута, выстрела заставили его мгновенно вскочить и схватить свой «Тигр» с оптикой. Сердце болезненно кольнуло. Это же внуков карабин! Ни с чем другим его звук не спутаешь! Один за другим, как по команде, проснулись спящие ополченцы. Как-никак давно в тайгу на охоту ходят, слух отточенный. Сейчас болтать не надо, надо действовать.

Знаками и жестами, как немому, Привалов объяснил своему заместителю Рудичу и двум сержантам Петрову и Чунихину задачу. Согласно кивнув и разбившись на пары, когда один прикрывает другого, ополченцы двинулись в чащу, облаченные в лохматый охотничий камуфляж. Словно лешие из сказок… Двинулись на север, в сторону просеки, где стрелял Димкин карабин.

Еще через сорок минут радиостанция у коменданта района получила сигнал об обнаружении диверсионной группы численностью больше двадцати человек.

Начавшийся в лесу яростный бой переломили в пользу русских минометы внутренних войск, переброшенные на помощь ополченцам вместе с ротой «вованов» и засыпавшие обнаруженных китайцев градом 82-миллиметровых мин.

Китайцы вызвали свою артиллерию, и один из первых снарядов, выпущенный с китайской территории, угодил прямо в центр расположения диверсионной группы, убив наповал капитана Наня и еще трех бойцов. Нет, стрельба на предельной дальности — это пока еще большая проблема НОАК.

Поняв, что их постепенно окружают непонятные, невесть откуда взявшиеся, похожие на лохматых демонов люди, атаковавшие их на марше из чащи и остановившие продвижение, лейтенант Джианг Тун приказал прорываться, используя огонь собственной артиллерии как прикрытие.

Он уже успел повоевать, и внутреннее чутье подсказывало, что живьем их не выпустят. Уж очень эти лохматые демоны местность хорошо знают. Повиснут на хвосте, обойдут через болото и отрежут выход к границе. Надо прорываться сейчас.

Через двое суток обратно, на территорию Китая, вернулось четырнадцать грязных, измученных бойцов из элитного парашютно-разведывательного полка «Острый меч синего неба», впервые не выполнивших приказ и проваливших задание. Вел их раненный в плечо осколком русской мины лейтенант Тун. Его шатало, но он упрямо вел своих людей к спасению, обходя засады и минные поля, закрывшие все приграничье.