История Первой мировой войны - Бэзил Гарт

Но даже при этом соотношении сил численное превосходство германцев не было столь явным, как, например, при мартовском или апрельском наступлениях, когда и быстрота, с которой развивался натиск, и масштаб наступления были гораздо значительнее. На этот раз тактической внезапности атаки не помогал густой туман, оказавший немцам такие неоценимые услуги в предыдущих наступлениях, когда он, как шапкой-невидимкой, накрыл их исходные позиции. И на этот раз германцам приходилось преодолеть ряд чрезвычайно серьезных препятствий — в первую очередь ручей Элетт на нейтральной полосе.

Отсюда можно сделать следующий вывод: успех немецкого удара был обеспечен главным образом стратегической внезапностью, большой неожиданностью для союзников как места, так и времени атаки — а отчасти и безумию командования союзников, подставившего свои скученные войска деморализующему и парализующему эффекту германской артиллерийской подготовки. Ведь 3719 орудий открыли огонь на фронте протяженностью менее 40 миль! Такое массирование огня, безусловно, явилось своего рода внезапностью, так как цель всякой внезапности — заставить противника утратить самообладание, потерять способность соображать, растеряться, а эффект этого одинаков: будет ли противник захвачен врасплох или же сознательно позволит поймать себя в ловушку.

Успех немцев 27 мая 1918 года заслуживает изучения и сравнения с другими их наступлениями, удача которых стояла почти в арифметической пропорции к степени достигнутой внезапности. События этого года, изучаемые в свете предыдущих лет, дают новое доказательство, что внезапность, а говоря более научным языком, нарушение морального и умственного равновесия противника, — основное условие для действительного успеха каждой операции на войне. Это — урок, который часто зубрят, но столь же часто и забывают. Суд истории вынесет обвинительный приговор всякому командиру, который рискует жизнями вверенных ему бойцов, не пытаясь прежде добиться этой необходимой предварительной гарантии.

Перейдем теперь к событиям 27 мая. В течение 3,5 часов несчастные войска должны были выносить беспримерный по своей интенсивности артиллерийский обстрел. Как отзываются об этом наиболее авторитетные очевидцы, никогда еще не было ничего подобного. Эти часы испытаний, беспомощного терпения среди все растущего числа носилок со страдающими без помощи ранеными и раскрошенными на куски телами мертвых становились еще более невыносимыми из-за того, что войска, скученные и скрюченные, прижимаясь к стенкам окопов, задыхались в противогазах.

Затем в атаку двинулись серые волны пехоты врага. Наконец хоть какая-то перемена! Хотя бы разрядка напряжения в действии! Три четверти часа спустя волны эти достигли гребня хребта в центре у селения Элль. Это обнажило фланг 50-й британской дивизии, заставив ее отвести свои уцелевшие подразделения назад по склону хребта. Рядом с этой дивизией 8-я дивизия также была вынуждена уступить неприятелю дорогу, хотя две бригады этой дивизии геройски сопротивлялись некоторое время на северном берегу реки Эн.

Здесь девонширцы заслужили неувядаемую славу и упоминание во французском приказе этого дня. Удерживая опорный пункт и позволив этим выиграть время для организации нового сопротивления в тылу, они пали все до последнего.

На правом фланге британцев атака на участке 21-й дивизии развилась позднее. Эта дивизия была расположена крайне неудобно: болотистый канал Эн-Марна прорезывал центр ее боевой полосы. Несмотря на это, большая часть дивизии благополучно избежала окружения и отступила к западу от канала.

К полудню 27 мая обстановка была следующей: германцы достигли везде на фронте от Берри-о-Бак до линии Вейлли — река Эн, а в большинстве мест переправились через нее. Помогло им при этом и то, что генерал Дюшен запоздал с отдачей приказа о взрыве мостов. С этого времени немецкое наступление развивалось равномерно, но к вечеру в центре образовался глубокий размыв фронта, и он глубоко осел. На стыке французов и британцев германцы проникли до Фисма и реки Весль. Это было вполне естественно, так как обычно центр тяжести наступления они переносили в каком-либо одном направлении, а здесь наибольшая сила атаки при отношении свыше 4:1 пришлась на две французские дивизии в центре и по примыкавшему к ним левому флангу 50-й дивизии.

Углубление прорыва в центре вместе с возобновленным натиском германцев привело к откату и флангов тоже. На восточном или британском фланге эта операция сопровождалась изумительным маневром 21-й дивизии, которая отступила ночью через холмистую и лесистую местность, причем отход проводился захождением, а осью захождения служил стык с алжирской дивизией, стоявшей на правом фланге армии.

После небольшой передышки утром 28 мая германцы форсировали реку Весль, а 29 мая сделали большой скачок вперед, достигнув в центре Фер-Эн-Тарденуа, а на западе овладев Суассоном. Оба эти города были важными узловыми пунктами, где в руки немцев попало большое количество имущества всякого рода. Германские войска, быстро развивая свое наступление, даже опередили поставленные им цели — и сделали это несмотря на контратаки, которые Петэн, правильно оценив обстановку, направлял против наиболее уязвимого и чувствительного для германцев правого фланга.

30 мая германское наступление подкатилось к Марне, но теперь оно текло лишь по суженному руслу в центре: в этот день правый фланг союзников лишь немного подался назад. На этом фланге 4 британские дивизии (из них от 8-й и 50-й оставались жалкие крохи) были усилены 19-й британской дивизией (Джеффрис) и несколькими французскими дивизиями. На следующий день то, что осталось здесь от стоявших вначале 4 британских дивизий, было сменено французскими частями, которые взяли на себя оборону участка IX корпуса, хотя уцелевшие осколки этого корпуса оставались на фронте и сражались в передовой линии еще в течение трех недель.

Начиная с 31 мая и дальше германцы, встретив отпор у Рейна и перед Марной, все свои усилия приложили к расширению, вернее, к углублению большого мешка, образованного наступлением к западу, по коридору между реками Урк и Марна по направлению к Парижу.

Раньше французские подкрепления подбрасывались в бой по мере их прибытия. Обычно это приводило к тому, что волны наступления захлестывали их и уносили с собой. Но 1 июня Петэн отдал приказ, чтобы прибывшие резервы разворачивались в тылу и окапывались. Таким образом, прежде чем поток германцев мог достигнуть резервов, они образовывали широкую дамбу обороны в форме полукольца, о которую должны были разбиться волны наступления, понемногу уже начинавшие терять свою первоначальную ярость.

Когда в первых числах июня эти волны стали биться о дамбу, натиск их уже настолько ослаб, что не мог произвести большого впечатления, а появление и энергичные контратаки 2-й американской дивизии на важном стыке у Шато-Тьерри явились не только реальным цементом, но и драгоценной моральной поддержкой для усталых союзников.

За эти немногие дни «разлива» наступления германцы захватили около 65 000 пленных. Но эти потери вскоре с избытком были покрыты американскими подкреплениями. В стратегическом же отношении успех германцев просто втянул их в большой мешок, что менее чем через два месяца сыграло не в их пользу. Как и в обоих предыдущих наступлениях, тактический успех немцев 27 мая оказался для них стратегически невыгодным. Дело в том, что степень, в которой им удалось захватить врасплох противника, оказалась настолько неожиданной и для них самих, что германское командование потеряло самообладание.

Как это раскрыли работы генерала Куля, наступление 27 мая намечалось просто как диверсия, чтобы отвлечь резервы союзников и подготовить последний и решительный удар по фронту британцев, прикрывающих Хазебрук. Но изумительный начальный успех этого удара соблазнил германское командование, оно слишком углубило и слишком затянуло это наступление. Успех манил — но он был связан с привлечением сюда германских резервов, равно как и резервов противника.

Все же мы имеем право помечтать о том, к чему могло привести это наступление, если бы оно началось, как это было приказано, 17 апреля, а не затягивалось до 27 мая, пока полностью не была закончена подготовка к нему. Германцы израсходовали бы меньше резервов для бесполезного продолжения наступлений на Сомме и Лис, а союзники все еще поджидали бы укреплявших их морально и физически американских пополнений живой силой. Время и внезапность — два основных фактора военного искусства. Немцы упустили первый и зря растратили второй, позволив захватить себя врасплох.

Сцена 4. Вторая битва при Марне — июль 1918 года

Это историческое совпадение изумительно и в то же время странно, именно Марна стала высшей точкой прилива победоносного наступления германцев в 1914 году, а четыре года спустя ей суждено было оказаться последним рубежом их последнего наступления, после которого, как и в 1914 году, когда схлынули волны, начался решающий отлив.