Оборотный случай - Иван Кононенко

Большая тень принадлежала обугленному платяному шкафу без одной дверцы, окруженному ящиками, досками и покрытыми бархатной копотью кусками железа. Довольно плотно слежавшаяся и тяжелая конструкция. Если повалить, помеха будет ощутима.

Я налег всем весом на шкаф, помогая целой ногой. Винчу осталось поднести к своему мокрому розовому носу два пальца.

Шкаф и то, чем он был обставлен, поддавалось нехотя, как будто превратилось за время своего покоя в скалу. Мерзко заскрипел металл, царапая мраморный пол. Громада хлама накренилась, хищно скрипя, но чувствовалось противодействие, словно я натягивал тетиву. Падать и оставлять удобное, проверенное годами место, вещи не хотели.

Между тем, кот уже мчался на меня. Его зрачки сфокусировались на моих, проникая в душу, выжирая немногочисленные крупицы храбрости. Захотелось бежать, но раненая нога не поддавалась, а руки задрожали еще сильней.

В следующую секунду произошло множество вещей. Сперва кот прыгнул во второй раз. Напоминать о последствиях его первого прыжка, думаю, не нужно никому. Моя нога напоминала о себе постоянно пульсирующей и ослабляющей болью. Страх заставил меня разжать руки, и нагромождение хлама вернулось в прежнее положение. Дверца шкафа не выдержала этого и, легонько звякнув, лишилась опоры и полетела на пол. Конечно, угодив на кота и испугав его.

Неведомо откуда взявшаяся преграда ударила кота по лапам и морде. Он ничего не понял и инстинктивно отпрыгнул в сторону, к счастью, прямо на шкаф. Налетевшая на большой скорости туша немаленького зверя помогла мне как нельзя лучше: треснувший шкаф и разбитые ящики на миг зависли в воздухе, а потом грохнулись прямо на моего врага.

Мне еще было сложно бежать: левая лапа свистнула на расстоянии локтя от моего сердца. А бежать надо бы! Потому что какой-то хлам, пусть и с остатками железной кровати, не может остановить крупного хищника.

Железной кровати?!

Не теряя ни минуты (за потерянную минуту мне пришлось бы заплатить двумя жизнями), я выхватил длинную и относительно острую железку из завалов, которые ходили ходуном, но пока еще мешали Винчу продолжить преследование.

Схватившись за оружие, я неловко отпрыгнул назад и уже хотел бежать к двери, но внезапно мелькнувшая мысль заставила меня застыть на месте. Нужна гарантия, что он больше не помешает выбираться отсюда.

Деталь каркаса кровати ударила завалы раз, другой, третий, четвертый. Мои руки тряслись и не могли хорошо прицелиться, но один из четырех ударов попал по лапе Винча. Я вложил много сил, и поэтому смог пустить кровь врагу.

Окрыленный успешным и безрассудным нападением вместо спасения, я ударил еще три раза, и всегда достигал цели: один раз по той же лапе, потом два по голове, показавшейся из завалов. Винч громко и страшно рычал.

Неповрежденная лапа быстро расчищала себе путь.

Ну же… Где моя сила воли? Нужно превращаться! Жизненно важно стать сейчас волком, разомкнуть истинные способности тела! Когда я стану способен соперничать с котом в скорости, шансы на спасение сильно возрастут.

Но как ни ухищрялся я, как ни старался, тело ничего не слушалось. Как будто оно обычное, человеческое! Не понимаю, зачем мне сила превращения в ловкого, сильного и быстрого зверя, если она не может помочь в опасную минуту?

Удар острым углом моего «меча» по черепу не пришелся коту по вкусу, но и не остановил. Крови вытекло немного, а рык стал только громче. Я ударил еще три раза, размахнувшись сильнее, чем в раньше. Два первых удара приняли на себя лапы, и даже послышалось, как хрустнула кость. Третий выпад со звоном попал в щеку и зубы Винча, повредив первое и, возможно, выбив что-нибудь из второго.

Этот удар надолго запомнился охотнику, дезориентировал его и, видимо, заставил его начисто забыть обо мне на несколько долгих секунд. Несколько — мягко сказано! Котяра повалился на бок и принялся скрести по полу когтями в несбыточной надежде добраться до меня. Он гадко шипел, из-за раны на щеке это получалось не очень хорошо. Из пасти на запыленный пол капала кровавая пена, она же проступила на пробитой щеке.

Недолго думая, я наградил его голову прекрасным образчиком тяжелого ящика с железными углами, брошенного с высоты человеческого роста, и припустил к двери. На нее обрушилась вся мощь моего импровизированного меча, но и этого не хватало. Замки в Веоре выпускают добротные, чтобы грабителям сложней жилось.

Почему же у меня не получается превратиться? Ведь я уже делал это!

БАХ! В стену рядом со мной врезался ящик с железными уголками и разбился вдребезги. В нем лежал уголь.

Значит, кот поднялся и достаточно силен, чтобы швырнуть в меня тяжелой вещью. Он зол и, что вполне вероятно, очень хочет отомстить за раны. Ха, кажется, позиция слабейшего здесь у меня, а ран больше у него…

Ничего, природа расставляет на места все. Долго мне не протянуть. И поэтому нужно бить по замку!

Я уже произвел десятка два ударов по замку и беспощадно искорежил свой лом (это изогнутое нечто походило скорее на металлолом), но все равно боялся выпустить его из руки, как будто искривленная железяка придавала храбрости.

Долго стоять на месте коты-оборотни, похоже, не умеют. Спустя несколько мгновений после разбиения ящика я увидел кота на расстоянии удара от себя. Разумеется, сразу после этого меня буквально снесло ударом по плечу.

Не помню, как очутился в завалах около стены. Все вокруг стучало и клокотало: мое сердце быстро и испуганно, зловеще и напряженно билось сердце оборотня. Стуки исходили еще откуда-то, громкие, как удары по голове. Наверно, кровь в висках.

Лишь глупец бы подумал, что кот благородно ждал, пока я приду в состояние, достаточное для спасения. Он стоял рядом и кромсал мои руку и грудь огромными когтями, силясь добраться до сердца. К счастью, в его уме, медленно работающему из-за звериного режима, не промелькнула мысль капать мне в рану своей слюной. Скорее всего, он изначально не хотел нечаянно себя заразить, а сейчас чуть запутался и не собирался заражать меня. Страшно подумать, насколько сильная боль сковала бы меня при заражении его кошачьим оборотнизмом.

Грудь жгло, как будто ее поливали кипятком, а мой нос не справлялся с запахом собственной крови. Каждый вдох давался непросто, хотелось перестать дышать вообще. От боли из глаз текли слезы, как ни стыдно в этом признаваться.

И вдруг истязание прекратилось. Не знаю точно, спустя сколько минут или часов, ведь в такие минуты оно никогда не может идти нормально. Я попробовал открыть глаза. Не получилось. Попробовал настойчивей: никакого эффекта. И постепенно до меня дошло: они уже открыты, но багровая вуаль боли отгородила окружающий мир от меня.