Соловей для черного принца - Екатерина Левина

Внезапная мысль, подобно вспышке молнии, ослепила меня. Ослепила своей безумной надеждой. Веревочные перила! Конечно же, веревочные перила…только бы дотянуться! Не знаю, как мне удалось извернуться, но я ухватила в темноте веревку и намертво вцепилась в нее, подтянув ноги к подбородку и вжавшись в стену, подальше от опасного места. Нападавший в тот же миг безжалостно навалился на меня всем весом. И я почувствовала, что ладони заскользили по веревке… В отчаянии я начала брыкаться, стараясь скинуть его с себя…

И вдруг…О Боже, где-то в переходе послышались неясные голоса. Я закричала. Закричала так, что легкие обожгло. Нападавший замер. Его сиплое дыхание прорезало тишину. Башня наполнилась множеством встревоженных голосов спешивших сюда людей. Держись, только держись…уже сейчас, еще чуть-чуть…

— Я здесь! Помогите! Помогите! — надрываясь, закричала я.

— В атаку! — разнесся вдруг по всей башне боевой клич полковника Редлиффа.

Казалось нападавший в нерешительности. Нет, я не видела его. Сжавшись, я впечаталась в стену, намертво стиснув в кулаках веревку, и боялась, неимоверно боялась открыть зажмуренные до рези глаза. Но я всем существом ощущала, как он застыл, как весь напряжен, обдумывая путь бегства. И вот он шагнул вперед, мимо меня. Я почувствовала, как дощатый настил прогнулся, протестующе скрипя, под нашим весом. Подняв голову, я всмотрелась в темень, но различила только неясную движущуюся черноту. Нападавший, прижавшись к противоположной от дыры стене, быстро преодолел опасный участок и ринулся вниз.

По стенам заиграли размытые пятна света, заплясали тени. И уже в следующий миг на меня, воинственно пыхтя, выскочил полковник, в сапогах, ночной рубашке ниже колен и шерстяном колпаке с облезлой кисточкой, свесившейся на грозно напыженный нос, необычная краснота которого была заметна даже в тусклом свете. Я была настолько напряжена, что мой мозг отмечал каждую деталь.

— Где они?! — зычно крикнул он, поднеся к моему лицу свечу. — Где эти поганцы?!

Он раздувался, часто дыша, и делал страшные глаза, предвещавшие всем врагам лютую смерть. Я только обессилено качнула головой, указывая, куда скрылся нападавший. На что полковник Редлифф раздосадовано выругался и возмущенно воскликнул:

— Ага, испугались английского офицера! Вернитесь и сразитесь, бесстыжие трусы! Сразитесь лицом к лицу! — и, обратившись ко мне, волнительно сообщил. — Эти твари повсюду! Они как вши — против них нет никаких средств! Но я раздавлю этих злобных сипаев!

Тут подоспели и другие. Я увидела Джордана, с вытянутым лицом, который как ни странно смотрел прямо на меня, а не в потолок. Испуганных и обеспокоенных слуг. Кто-то бросился мне помогать, а кто-то побежал будить хозяев.

В изнеможении я разжала скрюченные пальцы, выпустив спасительную веревку. Все тело одеревенело. С осторожностью, без лишних движений, отдававшихся болью, я вползла на ровную площадку. Я была на краю забытья, когда резкий голос Дамьяна вернул меня в действительность.

— Что здесь происходит?

Я нашла в себе силы поднять глаза. Рядом с ним, чуть ли не прижимаясь всем телом, стояла Джессика. В ее глазах отражалось злорадство. За их спинами появилась запыхавшаяся Жаннин. Она куталась в плед и была страшно бледна. В толпе даже мелькнула залысина мистера Уолтера, чему я позже сильно удивилась. Так как только всемирный апокалипсис мог бы поднять его с постели и хоть как-то обеспокоить, а вовсе не несчастье с какой-то там мисс Сноу.

Все это я охватила за долю секунды. А в этот миг Дамьян, оттолкнув от себя Джессику, бросился ко мне.

— Дьявол! — взревел он не своим голосом. — Дьявол тебя побери! Ты неугомонная, сумасшедшая чертовка! В какие приключения тебя потянуло на этот раз!

Он опустился передо мной на колени и, не щадя моего ломившего от боли тела, сграбастал на руки. Я застонала. Но он со злостью рявкнул:

— Терпи, дуреха! — и прижал к себе еще сильнее. Мне почудилось, я услышала, как затрещали кости. — Какого рожна тебя понесло сюда! Глупая, глупая…

— Я не сама…хотела помочь… — попыталась оправдаться я, но слабый голос не слушался, слова застревали где-то в горле. Я прижала голову к его плечу. Все хорошо. Теперь я в безопасности. Но, уже проваливаясь в беспамятство, я уловила тихие, почти неслышные слова, сказанные торопливым шепотом и предназначавшиеся только для слуха Дамьяна.

— Мистер Клифер, — я узнала голос Джордана, — я тут нашел кое-что… Ваш хлыст, сэр!

После помню смутно. Меня положили в теплую постель, смазали раны какой-то зловонной мазью, напоили горячим молоком, закутали в одеяла, обложили грелками. Помню искаженное лицо Дамьяна, склонившееся надо мной. Его белесые брови были свирепо сдвинуты, а на лбу пролегла глубокая морщина.

Проснулась я от ноющей боли на спине и плечах. Я старалась не шевелиться, чтобы не растревожить раны еще больше. Прямо к кровати было пододвинуто кресло и сейчас в нем крепко спала Жаннин. Укрытая пледом до самого подбородка, она откинула голову на спинку и, приоткрыв рот, мирно посапывала. Лишь бы не разбудить ее! Чего мне сейчас не хотелось, так это хлопотливой возни вокруг меня.

В комнате было по-утреннему сумрачно. В носу щекотало от въедливого запаха мази, впитавшегося в постельное белье, и сырости, какая всегда бывает под утро в холодной комнате. Я лежала совершенно неподвижно. Не вздыхала и не глазела в потолок. Глаза были закрыты, руки сложены на груди поверх одеяла. Я лежала так тихо, что если бы Жаннин открыла глаза, чтобы проверить состояние пострадавшей, то она, с ее то актерским воображением, могла бы запросто удивиться, не обнаружив в руках у меня зажженной свечи и креста.

Зато я могла подумать. Перед глазами неотступно стояла картина ночной борьбы. Я до сих пор ощущала на теле горящие отпечатки цепких, сильных рук, толкавших меня в пролом.

Шок, который я испытала, оказался гораздо сильнее, чем я ожидала. Ведь я была на краю гибели! И если бы не случайность, если бы я не увидела тень на стене, не шагнула назад от ступеней, то сейчас бы лежала на нижнем ярусе башни со сломанной шеей.

Теперь то я со всей ясностью понимала, что меня заманили в ловушку. А я, как глупый, доверчивый щенок повелась на приманку и бросилась в расставленные сети!

Я же с самого начала ощущала что-то неладное. Неестественно тихий, неясный крик — разве так зовет на помощь попавший в беду человек? Этот спектакль предназначался для меня одной. Только я должна была слышать этот крик. Я, а не весь дом!

Сейчас без колебаний могу сказать, что зов, разбудивший меня, доносился отнюдь не из башни. А отсюда, из коридора. Нападавший вынужден был подойти к моей двери, чтобы разбудить меня, но звал очень тихо, талантливо играя голосом. Ему пришлось потрудиться, поскольку из-за отвара я провалилась в забытьё и проснулась не сразу. Ах да, отвар! Похоже, он тоже часть спектакля. Нужно было ослабить меня — и как этого добиться? Конечно же, снотворным!