Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

До настоящего времени британцам удавалось отбрасывать бурские банды и наносить им ущерб, но так и не удалось разбить их полностью. Поэтому операция, в которой 4 сентября подразделения Скобелла полностью разгромили отряд Лоттера, стала, по сути, новой отправной точкой. Эта колонна состояла из капских конных пехотинцев и неутомимых солдат 9-го уланского полка. Они заметили противника в долине западнее Крадока и, обезопасив подходы, атаковали его рано утром. Успех был полным. Буры закрылись в здании и держались непреклонно, но их положение было безвыходным, и после некоторого сопротивления они были вынуждены поднять белый флаг. Одиннадцать человек убиты, сорок шесть ранены, пятьдесят шесть сдались в плен – цифры, свидетельствующие об упорстве обороняющихся. В ходе боя захвачено 260 лошадей, большой запас боеприпасов, в том числе некоторое количество динамита; среди пленных оказался и сам Лоттер. Несколько дней спустя, 10 сентября, аналогичный удар, хотя и с менее сокрушительным результатом, был нанесен полковником Крэббом банде Ван ден Мерве, отделившейся от отряда Шиперса. Столкновение произошло под Лаингсбургом, находящимся на главной линии, несколько севернее Маджесфонтейна, и закончилось полным разгромом бурского отряда, гибелью их восемнадцатилетнего командира и захватом тридцати семи пленных. Семидесяти бурам удалось уйти тайными тропами. Заслуга победы в этом бою, британские потери в котором составили всего семь человек, принадлежит колониальным войскам и йоменам. Полковник Крэбб после этой победы двинулся дальше, 14 сентября под Ледисмитом (не путать с историческим городом в Натале) он натолкнулся на группировку Шиперса и, потеряв несколько человек, нанес противнику значительные потери. 17-го числа патруль Гренадерского гвардейского полка был захвачен на севере Колонии, и молодой командир, лейтенант Ребоу как истинный солдат встретил свою смерть в бою.

В тот же день произошло более серьезное сражение под Таркастадом, местечком, расположенным восточнее Крадока – печально известного центра недовольства в срединной части страны. Группу Смэтса численностью примерно в сто человек заметили в этом районе и атаковали несколькими соединениями. Один из выходов – Эландс-Ривер-Порт – охранялся единственным эскадроном 17-го уланского полка. Именно по нему буры нанесли неожиданный и очень сильный удар. Стелящийся туман и использованная бурами форма цвета хаки в значительной мере помогли им скрытно подойти к позициям – в результате они напали на британский лагерь прежде, чем там смогли предпринять какие-либо меры по организации обороны: некоторые уланы были застрелены, прежде чем им удалось добраться до своих лошадей. Огонь был таким сильным, что потери эскадрона составили тридцать четыре человека убитыми и тридцать шесть ранеными. Но их полк в этой трагической ситуации мог несколько утешиться тем, что эскадрон, понесший такие огромные потери, остался верен высокому девизу своих войск и в плен не попал ни один человек.

После этой жестокой схватки последовало несколько недель, в течение которых отсутствие серьезных событий или присутствие военного цензора вызвало удивительное затишье в сводках о военных действиях. При наличии такого большого числа мелких банд и такого же числа преследующих отрядов удивительно, что не отмечалось непрерывной череды боев. А то, что этого действительно не происходило, подтверждается некоторой медлительностью преследователей, и эту медлительность можно объяснить лишь состоянием их лошадей. Любой ход мыслей о войне неизбежно приводит нас к важному вопросу о лошадях и заставляет сделать вывод, что во все периоды кампании и на всех ее полях обрел жизнь величайший обвинительный акт британской предусмотрительности, здравомыслию и организации. Начинался третий год войны, а британские силы все еще передвигались медленнее буров, и эта наиболее поразительно необъяснимая вещь во всей этой странной кампании происходила после того, как наши войска проникли во все уголки страны и могли получить лошадей изо всех частей света. Начиная с телеграммы «Пехота предпочтительна», адресованной нации прирожденных наездников, и до провала задачи обеспечения хорошими лошадьми на месте – вместо этого импортировали непригодных со всех уголков земли – нет ничего, кроме длинного ряда грубейших ошибок в этом жизненно важном вопросе. И ведь до самого конца в Колонии не был усвоен этот очевидный урок – лучше дать 1000 солдат, каждого с двумя лошадьми и позволить им добраться до врага, чем предоставить 2000 солдат, каждого с одной лошадью, которые никогда не достигнут своей цели. В течение этих двух лет погоня солдата с одной лошадью за солдатом с двумя лошадьми являла собой зрелище печальное для нас и смехотворное для остальных.

В связи с рассказом об операциях на территории Колонии, можно вспомнить один эпизод, произошедший на крайнем северо-западе; он не вписывается в логику нашего повествования, так как отвлекает внимание читателя, но оправдание этому есть – ибо он является одним из самых славных деяний в хрониках войны. Этот эпизод – героическая оборона конвоя 14-й ротой Имперских ирландских йоменов. Конвой доставлял продовольствие в Грикватаун на кимберлийский участок военных действий. Город длительное время осаждали войска Конроя, и городские жители оказались в столь затруднительном положении, что было чрезвычайно важно им помочь. С этой целью был отправлен огромный духмильный обоз под командованием майора Хамби из полка ирландских йоменов. Сопровождение состояло из семидесяти пяти Нортумберлендских фузилеров, двадцати четырех солдат местных сил и сотни человек из 74-го полка ирландских йоменов. В пятнадцати милях от Грикватауна, в местечке под названием Руйкопхес конвой подвергся нападению противника численностью в несколько сотен штыков. Две роты ирландцев заняли горный кряж, с которого могли контролировать фургоны, и удерживали его до тех пор, пока не были практически полностью уничтожены. Местность была покрыта кустарником, и две стороны сошлись почти вплотную – йомены отказывались сделать хотя бы один шаг назад, хотя значительное численное превосходство противника было очевидно. Вдохновляемые примером Мадана и Форда, их молодых отважных командиров, они намеренно пожертвовали своими жизнями, чтобы выиграть время для подхода орудий и прохождения конвоя. Олифф, Бонинг и Маклин, знавшие друг друга еще детьми, были убиты на высоте друг подле друга, а впоследствии захоронены в одной могиле. Из сорока трех человек, участвовавших в бою, четырнадцать погибли, двадцать оказались тяжело ранены. Но жертва была принесена не напрасно. Буров отбили, и конвой, как и городок Грикватаун, спасен. Около сорока-тридцати буров в этой схватке были убиты или ранены, и Конрой, их командир, заявил, что это была жесточайшая схватка в его жизни.

Осенью и зимой 1901 года генерал Френч неуклонно придерживался системы зачистки определенных районов – по одному за операцию, и пытался, используя систему блокгаузов и диспозицию своих сил, удержать в строгом карантине те части территории, которые все еще кишели мятежниками. Действуя таким способом, к ноябрю он сумел зажать активные силы врага на крайнем северо-востоке и к юго-западу от полуострова. Маловероятно, чтобы численность всей бурской армии, три четверти которой составляли колониальные мятежники, превышала пятнадцать сотен человек. Когда мы узнаем, что в этот период войны они были неважно вооружены, и что многие из них передвигались на ослах, невозможно поверить, даже делая скидку на пассивную помощь фермеров и труднопроходимость территории, что преследование всегда осуществлялось с должным энтузиазмом и энергией.

На северо-востоке Мибург, Вессельс и свирепый Фуше имели почти полную свободу в течение нескольких месяцев, тогда как в средней части блуждающие банды все больше окружали и оттесняли, пока они не оказались к западу от главной железнодорожной магистрали. Здесь, в дистрикте Кальвиния несколько банд в октябре 1901 года объединились под командованием Марица, Лоува, Смита и Тэрона. Их объединенные отряды вторглись в богатые окрестности Пикетберха и Малмесбери, двигаясь на юг, пока их политическим сторонникам в Парле не начало казаться, что на самом деле разгорелось то восстание, пламя которого они так старательно раздували. Однажды их патрули оказались у самого Кейптауна. Однако их продвижение было остановлено небольшим отрядом улан и войсками дистрикта, к концу октября Мариц, верховодивший в этом районе, повернул в северном направлении и 29-го числа захватил небольшой британский конвой, оказавшийся у него на пути. В самом начале ноября он вернулся и атаковал Пикетберх, но был отбит с некоторыми потерями. С этого момента непрерывный натиск с юга и востока отбрасывал эти банды все дальше, на многие сотни миль, в огромные голые пустоши запада, до тех пор, пока в следующем апреле они не докатились до Намакваленда.