Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

В среднем районе генерал Чарльз Нокс с соединениями Пайн-Коффина, Торникрофта, Пилчера и Генри занимался точно таким же делом и с такими же результатами.

Наиболее ожесточенные операции выпали на долю генерала Эллиота, который действовал в северном и северо-восточном дистрикте, где еще оставалось большое количество сражающихся бюргеров. В мае и в июне Эллиот прошел через Фреде на юг по восточной границе Колонии, встретившись, наконец, с Рандлом в Харрисмите. Затем он проделал обратный путь в Кроонстад через Рейц и Линдли. Именно во время этого перехода конная пехота Слейдена участвовала в тех событиях, о которых я уже рассказывал. Группа Вестерна, действуя независимо, но координируя свои цели с Эллиотом, участвовала в зачистке северо-востока. В августе крупные трофеи были захвачены отрядом Бродвуда, который стал теперь чрезвычайно мобильным, пройдя однажды девяносто миль за два дня.

О генерале Рандле мы можем сказать немного, поскольку он занимался исследованием труднопроходимой местности в своем дистрикте, который являлся местом действия против Принслоо и сдачи у Фурисбурга. В этом дистрикте Критцингер и его люди обосновались после того, как в июле их вытеснили из Колонии; многочисленные, но небольшие столкновения и перестрелки в горах показывали, что бурское сопротивление было еще живо.

В июле и августе в центральных районах Колонии Оранжевой Реки проводились энергичные операции войск Спенса и Римингтона, а значительное продвижение в северо-восточный участок осуществляли три соединения под командованием Эллиота, два под командованием Плумера, и одно – во главе с Генри, кроме того, там же действовало несколько более мелких отрядов. Большое количество пленных и много скота было захвачено в результате этого движения, но абсолютно очевидно, что использование столь мощных сил для достижения таких результатов является лишь пустой тратой энергии. Похоже, приближалось время, когда сильный отряд военной полиции, постоянно находящийся в каждом районе, мог оказаться более эффективным инструментом. Интересным событием этого этапа войны была вербовка в бюргерскую полицию среди сдавшихся буров. Эти люди, которым хорошо платили, имевшие хороших лошадей и хорошее вооружение, стали эффективным подспорьем британских войск. Движение ширилось, и перед самым окончанием войны насчитывалось уже несколько тысяч бюргеров, сражавшихся под командованием таких хорошо известных офицеров, как Сельер, Вийонел и молодой Кронье, против своих соотечественников – партизан. Кто бы в 1899 году мог предсказать такой поворот событий!

Воззвание лорда Китчинера, выпущенное 9 августа, обозначило еще один поворот гайки со стороны британских властей. В соответствии с этой прокламацией бюргеры предупреждались, что те из них, кто не сложит оружие до 15 сентября, будут сосланы (это касалось командиров) или отправлены вместе с семьями в лагеря беженцев (это касалось рядовых бюргеров). А поскольку многие из сражающихся бюргеров были людьми небогатыми, последняя угроза их мало задела, но другая, хотя и не имевшая воздействия в то время, могла быть полезной для предотвращения вспышек насилия во время периода восстановления. Отмечалось увеличение числа сдавшихся после выпуска этой прокламации, но в целом же результат не достиг ожидаемого, и вопрос о ее целесообразности остается открытым. Можно считать, что 9-е августа ознаменовало завершение зимней кампании и начало нового этапа борьбы.

Глава XXXV.

Партизанские операции в Капской колонии

В рассказе о вторжении бурских сил в Капскую колонию, который был приведен в предыдущей главе, мы отмечали, что банды западных районов были практически ликвидированы или, в крайнем случае, достаточно далеко отброшены, а части Де Вета оказались вытесненными за Оранжевую реку. Все это происходило в марте 1901 года. Мы уже упоминали о том, что, хотя буры и покинули бесплодные земли пустыни Кару, банды восточных районов, пришедшие с Критцингером, действовали иначе: они продолжали наводнять горные районы Центральной Колонии, откуда вновь и вновь наносили удары по железным дорогам, маленьким городам, британским патрулям или по другим объектам, находящимся в пределах их досягаемости. На окружающих территориях они набрали значительное количество рекрутов и сумели, опираясь на сочувствие и помощь голландских фермеров, получить хороших лошадей и достаточно продовольствия. Небольшими блуждающими бандами буры распространились по обширной территории страны, на землях которой (от Оранжевой реки в горах Оудсхурна и от Кейптаунтаунской железной дороги на западе до реки Фиш на востоке), осталось совсем немного уединенных ферм, куда не заглянули бы их активные и предприимчивые разведчики. Целью всего движения являлось, без сомнения, общее восстание в Колонии, и следует признать, что если порох и не взорвался, то вовсе не из-за отсутствия вовремя и правильно поднесенной спички.

На первый взгляд это могло показаться простейшей военной операцией – гнать на юг разрозненные и слабые отряды, но на самом деле не было ничего сложнее. Действуя на обширной и труднопроходимой территории, владея превосходными лошадьми, располагая самой точной информацией, имея повсюду в своем распоряжении необходимые запасы, буры оказались неуловимыми для британских войск, медленно передвигающихся с пушками и повозками. Даже отступая, мужественные буры всегда были готовы броситься на любой отряд, оказавшийся на неприкрытой позиции и опрометчиво подставившийся под удар, поэтому на горных перевалах британским командирам приходилось действовать с большой осторожностью, что несовместимо с высокой скоростью. И лишь в случае установления точного месторасположения группировки и при условии объединения сил двух-трех британских отрядов для нанесения совместного удара, могли возникнуть разумные основания для навязывания боя. Несмотря на все эти недостатки, маленькие отряды месяц за месяцем продолжали играть в прятки и далеко не всегда выигрывала одна сторона. Различные эпизоды этой запутанной кампании здесь могут быть описаны лишь вкратце.

Мы уже рассказывали, что отряд Критцингера был разбит на несколько групп, которые формировались частично из Капских мятежников, а частично из бойцов свежих отрядов, приходивших с территории Колонии Оранжевой Реки. Чем более жестоким было давление на западе, тем больше было оснований для бегства в эти плодородные земли. Общее количество буров, блуждавших по восточным и срединным районам, могло составлять приблизительно две тысячи человек; они делились на банды, численность которых варьировала от пятидесяти до трехсот человек. Главными вожаками основных команд были Критцингер, Шиперс, Малан, Мибург, Фуше, Лоттер, Смэтс, Ван Ринен, Латеган, Мариц и Конрой – последние двое действовали в западной части страны. Чтобы охотиться за этими многочисленными и активными отрядами, британцы были вынуждены отправлять на сцену действий множество аналогичных групп, известных как отряды Горринджа, Крэбба, Хенникера, Скобелла, Дорана, Каваны, Александера и других. Эти два комплекта миниатюрных армий совершали запутанный дьявольский танец по колонии, главные «па» которого показывают красные линии на карте. Зурбергские горы к северу от Стейнсбурга, хребет Сниувберг к югу от Мидделбурга, Оудсхурнские горы на юге, дистрикт Крадок, дистрикт Муррисбург и дистрикт Грааф-Рейнет – таковы главные центры бурской активности.

В апреле Критцингер двинулся на север, в Колонию Оранжевой Реки, чтобы посовещаться с Де Ветом, но в конце мая он вернулся, ведя с собой 200 человек. В течение этого месяца происходили постоянные стычки между различными отрядами, было совершено много трудных переходов той и другой стороной, но не было ничего, что можно было бы назвать явным успехом.

В начале мая в Европу отбыли два пассажира, путешествие каждого из которых может считаться историческим. Первый – измотанный работой вице-консул, который обладал способностью предвидеть опасность и мужественно встретить ее. Усталое лицо Милнера и преждевременно седеющие волосы свидетельствовали о том сокрушительно тяжелом бремени, которое лежало на нем в течение этих трех, наполненных событиями лет. Тихий ученый, он, казалось, больше подходил для спокойной академической жизни, чем для той бурной доли, которую определил ему мистер Чемберлен. Цветок английского университета, с тихим голосом и типичным обликом городского жителя – трудно было представить, какое впечатление он произведет на тех грубых типов, которыми особенно изобилует Южная Африка. Но за сдержанностью джентльмена скрывалось высокое чувство долга, исключительная ясность мышления и нравственная смелость, которая повелевала ему отправляться туда, куда указывал разум. Приезд на трехмесячный отдых в Англию предоставил возможность его соотечественникам замечательным образом продемонстрировать преданность и уважение. В августе, теперь уже как лорд Милнер, он вернулся к своим великим трудам, чтобы создать объединенное и лояльное содружество стран Южной Африки – цель всей его жизни.