Подлежит Удалению - Евгений Леган

Мира еле остановилась. Чуть больше себя, она не выносила порой свою назойливую болтовню, которая из простого разговора, заканчивалась иногда не пойми, чем. Угрозы из простой дружеской беседы либо необоснованные выходки. Меньше всего хотелось выкинуть чего-нибудь бы «этакого». Выпустить наружу своё гадкое «я». Всё испортить. Закопать годы репутации за зря.

– (Растеряно) Ты это… не злись на меня. Я просто хочу помочь… и только.

– Спасибо… Вы уже мне помогли…

Неловкое затишье могло продлиться чуть дольше неприятной беседы, если бы не характерные сигналы. Молчание перебивалось лёгкими ужимками девочки. То ладони натрёт, то локти. Смотрит по сторонам. Оглядывается. Глаза и вовсе падают ниже обычного, намекая на неприятный исход. Волнение в очередной раз подбирается к горлу. Ручонки сжали края платья. До финала ещё далеко.

– (Настороженно) Наверное, – взглотнула, – есть… ещё что-то, что я должна знать? Я.. права?

– (Неуверенно) Я… Знаете… я… Мне так… неловко вас… просить…

– (Ласково) Ну что ты такое говоришь, – дотронулась до плечика. – Я же не посторонний тебе человек, я.. – замялась.

– Знаю… Знаю, но… (грустно) всё же…

Лоя в конечном счёте доверилась. Пальчики потихоньку стали расстёгивать пуговицы громоздкого плаща. Мира затаилась.

Первое, что стало максимально очевидно – вещь висела не по фигуре. Сложилось довольно странное ощущение, словно лисёнок скинул складчатую кожу бегемота. Поношенный и неопрятный плащ упал с плеч на спинку сиденья. Проступила спортивная курточка с обширной горловиной. Малиновым пятном и не пахло. Всему виной та дурацкая вывеска, вынуждая ставить заранее на людей крест. Мира про себя злостно поперхнулась. Хотелось удавиться.

После пуговиц крайне неохотно пробежала вниз застёжка змейки. Следы от удушья – это минимум, на что стоило уповать. Симптомы подтвердились. Оттёки отчётливо видны. Уж лучше бы это была россыпь засосов, но нет. Очевидные пятна не спутать ни с чем. Свежие отпечатки рук. Хочется убивать. Озлобленная особа уже представляет, как самолично подносит лезвие ножа к глотке злодея. Как режет связки при забойстве скота. Очередной, отцовский урок, всему научил.

После оголённой шеи лёгкие ушибы по рукам воспринимались не так сильно, хотя всё равно было не по себе. Мастерка легла на кожаный ковёр сверху. Далее ожидал знакомого цвета удушающий корсет. Правда неприятным образом могла раскрыться снова. Врач ели сдерживала себя в руках.

Зацикливаться на очередной поступи девочка не стала. Быстро сняла свежие застёжки и скинула с себя на скамью. Одна рука держалась за деревяшки, а другая стеснительно прикрывала бюстгальтер. Так открылось ещё одно не менее тяжкое увечье. Образ увиденного снова всколыхнул. Сострадание и жуткая ненависть. Злость. Крайне гнетущая обстановка. Гнев. Ярость. Бешенство. Первобытное зло. Общество, порождённое из дерьма. Праведная расплата – крайний минимум, что обязан сделать человек. Мира готовится совершить ещё одну глупость.

– (Сдержанно) Спокойно милая… Спокойно… – сжала зубы. – Я живенько всё осмотрю. Ты даже не заметишь… Как комарик укусит…

Врач отложила тесную шнуровку в сторону. Бедняжка осторожно села боком. Тёмное, густое пятно. Гораздо темнее и насыщеннее всех предыдущих. Вдоль поясницы до половины рёбер. Куда серьёзнее травма повреждения плоти. Искренняя надежа, что ей не успели ничего отбить. Ситуация окончательно стала ясна. Осталось подтвердить только имя. Кто посмел совершить данное злодеяние, не имел больше права на жизнь. Последней помощью оставалась скорая.

– (Суетливо) Послушай, – ещё раз бегло осмотрела подростка по сторонам. – Тебя очень срочно нужно госпитализировать. У тебя жар может быть, – быстро прикоснулась ко лбу. – Не дай бог ещё заражение… Всё, – убрала ладонь, – я вызываю скорою. Больше медлить нельзя!

– Никуда я не поеду! – выскочила из рук.

– (Настойчиво) Послушай… меня… Нужно срочно провести анализ тканей. Вдруг слизистая почки серьёзно повреждена, а если… А если всё оставить как есть… (Разгневанно) Ты можешь остаться калекой или даже… умереть!

– (Отречённо) Люди и с одной неплохо живут…

– (Гневно) Да как ты… не понимаешь?! – резво подскочила. – Нужно живо… спешить! Мне твоё «всё равно» до лампочки! Пока ты будешь страдать, этого урода, – ткнула пальцем в сторону, – десять врачей на дому будут обхаживать. Жопу этому неучу подтирать. Он себя ещё и жертвой перед публикой выставит. Ух! – сжала кулаки. – Как же я хочу грохнуть этого урода… Боженька, – подняла вверх голову, – дай только сил…

Едва до конца дошла фраза, как ребёнок стоял у самого края скамьи. Лицо Миры до неузнаваемости исказилось.

– (Любезно) Лоя, – взяла в руки курточку, – прошу, подойди сюда. У тебя сейчас ослабленный иммунитет. Не хватало нам ещё… простудится…

– (Надрывно) Я вас прошу, не надо! Только не трогайте его! Он…

– Ох, – размяла ноготками шею, – ты только что подтвердила мою догадку. Это и есть тот мерзавец, – цвиркнула глазёнками. – Ну ничего. И до этого козла доберёмся. Вот вызову не него пару парней в чёрных масках, так те его досуха обдерут. Живого места на теле не оставят. Будет ему наука как людей хороших обижать. (Спокойно) Ты главное не переживай, – сделала шаг навстречу. – Всё будет хорошо. Про него все быстро забудут. Даже тела никто не найдёт.

– (Испуганно) Но… н-н-н-н-но-о… вы же… сейчас… в понарошку… Да? Вы же не серьезно?

– Серьёзно. Ещё как серьёзно. Я просто возьму… – нервно осмотрелась, – найду какую-нибудь… палку и просто до смерти забью. Возьму такой… обычный кусок трубы, – свернула куртку в руках, – и переломаю этому гадёнышу хребет. Хочу бы он остаток жизни на коляске ездил и под