ПАРАЛЛАКС 606. Том I - Ganymede Eossky

вскоре засадят на третий уровень? Он понимает, что через буквально пару часов его, раненого и полуживого, схватят копы?» - Мариус украдкой поглядывал на сосредоточенное лицо водителя. Худое, со впалыми щёками, оно не выражало совершенно никаких эмоций. Произошло то, чего Давиду хотелось бы избежать больше всего. Он не мог убить. Попросту не решался. Именно об этом свидетельствовала его неспособность взять и прикончить того, кто безропотно захочет провернуть с ним то же самое через почти семь лет.

- А вы где нашли своё призвание? – поинтересовался Фальстрём, отследив пристальный взгляд Мариуса.

Для того чтобы вновь задействовать воображение, Давиду требовалось хотя бы пару секунд раздумий.

- Только не смейтесь.

- Почему же?

- Да потому что я... садовник. Понимаю, это глупо и несерьёзно, но... все эти лужайки, эти кусты и клумбы... У меня с детства любовь к растениям. Вырос за городом, возможно из-за этого.

- Разве этого стоит стыдится? - хихикнул Фальстрём. - Если работа не приносит удовольствия, то такая работа и гроша ломаного не стоит. Духовная гармония, единение и прочий дзен - всё это не пустые слова. Да, у меня в клинике тоже хватает стресса; все эти царапины, укусы и постоянная ответственность. Но никто из моих знакомых и подумать бы не смел, что извлекать по дюжине клещей на дню может быть столь увлекательно.

Мужчины рассмеялись. «Да что же с ним не так?.. - Мариус уже начинал беситься на самого себя. - Может, в проге двойняшек реально какая-то ошибка? Может, никакого маньяка Фроста и не существует вовсе, а хитрец Гоголон водит парочку измученных заключённых за нос?.. Где тот грёбаный шизоид, так желающий пришлёпнуть нас?» Бандюган, повидавший немало противников на своём пути, в данный момент попросту не мог решить, как поступить. Да и с программами этими он не дружил. Сомнений не возникало – перед Мариусом не тот Фальстрём, с которым они повздорили на третьем уровне. Посмотрев в окно, Давид погрузился в тяжкие думы. Водяные дорожки походили на трассы, по которым гоняли наперегонки капли. Высокая стена из чёрных деревьев то возникала, то вновь ныряла во мрак дождливой чащи. Уставившись на своё отражение в стекле, Давид понял: тянуть нельзя. «Хватит уже ломаться как целка, приятель. Он это или не он, какая разница? Второго шанса может и не быть. Просто возьми и прикончи его. Попроси остановиться. Отлить. И как только тачка встанет, сверни этому худосочному ублюдку шею. Ты же солдат удачи, а не тряпка. Отставить тупить! Давай, давай, погнал!»

Острая боль пронзила колено. Она пронеслась по нервам быстрым импульсом; стремительным разрядом тока. Мариус даже не успел вздрогнуть, лишь повернул голову и посмотрел Фальстрёму в глаза. В этот миг в его мозгу происходил лишь один процесс - пульсация мысли. Одной единственной мысли: «Если я и подохну, то вполне заслуженно!» Фальстрём сжимал в кулаке шприц; иголка впивалась в ляжку Давида остриём шила. Мариус хотел было признаться, что подозревал подвох и просто не хотел его замечать, но челюсти ни в какую не желали разжиматься. Тело парализовало, и даже болевые сигналы растворились в лабиринтах капилляров. Фрост медленно оскалился - точь-в-точь как на третьем уровне. Выдернув шприц, он понюхал иглу; ноздри жадно втянули воздух.

- Теопентал натрия. Да ещё и прямиком в большую подкожную вену. Глаз алмаз, рука секира... – Фальстрём выкрутил регулятор громкости и вернул в салон Rammstein. – Расслабься и насладись музыкой, Дэви. Мы почти приехали.

Мариус нисколько не удивился этому. Ни капельки. Он подозревал, что так и произойдёт; он, сука, лично позволил этому произойти. Получил то, чего так рьяно добивался. Узрел того, с кем так желал повстречаться. Галантный ветеринар превратился в занозу. В садиста, которого чужие страдания доводят до экстаза. Давид попытался дёрнуться, но его словно сковали цепями. Веки потяжелели: несомненно, чёртов теопентал обладал усыпляющим эффектом. Мариус всеми силами боролся с сонливостью, но в этой схватке физиология была неумолима; то, что ему всандалил Фрост, справлялось со своей задачей более чем исправно.

- Да не рыпайся ты, - снова подал голос тот. - Когда начнётся самое интересное, я тебя разбужу.

Мариус отключился, даже не придумав, как съязвить в ответ.

* * *

Давид валялся в сырой траве. Не лежал, а именно валялся. Разбудили его постукивающие по затылку капли дождя. Джинсовка вымокла насквозь и прилипла к телу. Погнутая кепка виднелась несколькими метрами левее, на обочине, около «Панамеры». Гравикар возвышался над кюветом, в котором находился Мариус, словно танк на постаменте. Руки были крепко-накрепко связаны за спиной. Давид попытался встать, но кто-то ткнул его в землю.

- Далеко собрался?

- Какого лешего ты творишь?.. – вопросом на вопрос ответил Давид, уже продумывая пути к отступлению. Теперь он надеялся лишь на нравоучительную медлительность Фроста, и мысли об этом повергли его в ещё большее осознание своей безвыходности. Фальстрём обошёл Мариуса и сел перед ним на корточки. Водолазка его блестела от воды, а подбородок в анфас казался ещё острее. Громыхнуло небо; дважды, на покойника.

- Знаешь, в чём заключается центральная проблема человеческой философии? Люди считают себя умнее других. Кого ни возьми, все; все до единого, пропади они пропадом, считают, что они - центр вселенной, что мир крутится исключительно вокруг них... Ирония судьбы заключается в том, что они правы. Но есть один нюанс: всегда найдётся тот, кто стоит выше. Каждый из вас - беспомощная букашка, которую ничего не стоит просто взять и растоптать.

- Да что ты несёшь? Хватит дурачиться, развяжи меня.

- Ты даже не пытаешься понять, что я хочу до тебя донести. Даже сейчас ты надеешься на то, что всё обойдется. Ты и впрямь думал, что я поверю в твою примитивную небылицу? Потеряю бдительность, дав тебе возможность завалить меня? Нет-нет-нет, ни в коем случае. Как и большинство, ты посчитал себя самым умным. А я тебя раскусил. Но знаешь, что самое забавное во всей этой ситуации? Я убил бы тебя и раньше, но... ты меня заинтриговал.

Вернувшись на исходную позицию, за спину Давида, Фальстрем провёл пальцами по его запястью: