Десятилетия. Богатая и красивая - Рут Харрис

— Да, пока все, — ответил он. — А сейчас вешай трубку.

— Александр, — голос Джей Джей отразил охватившую ее панику. — Александр!

— Что? — раздраженно переспросил он. Ему нужно было сделать несколько срочных звонков до того, как он окажется на борту своего самолета.

— Я люблю тебя, — сказала Джей Джей.

Она прижимала трубку к уху, ожидая его ответа, ожидая, что он скажет ей, что любит ее. Ответом было молчание. Наконец Александр произнес:

— Джей Джей, вешай трубку. Данте нужен телефон.

В оцепенении она повиновалась. Почему он не сказал ей, что любит ее; почему он всегда отстраняется, когда он больше всего нужен ей?! Прошло много времени, прежде чем Данте поднял трубку, чтобы вызвать врача, и Джей Джей посмотрела на него, боясь встретиться с ним взглядом.

— Ты скажешь все? — спросила она его.

— Я буду говорить все, что поможет тебе, — ответил он.

— Да, конечно, — произнесла Джей Джей. — Я знаю это. — Затем без возражений, как она это всегда делала, Джей Джей дала возможность мужчинам, находящимся рядом с ней, определить ее судьбу.

Пока Данте звонил врачу в Масатлан и спрашивал его об успокоительных таблетках для Джей Джей, Александр начал серию телефонных звонков: Аликс и Йейлу в Лондон, Татьяне в Саутгэмптон, Андреа в Ист Хэмптон, Лилиане в Лозанну. Он говорил всем одно и то же: что в Масатлане произошел несчастный случай и что Сергей мертв. Он не сообщал деталей, потому что сам их не знал, и просил всех приехать в Саутгэмптон, где Сергей будет похоронен рядом со своим дедом.

Затем он позвонил вице-президенту Мексики с просьбой о помощи и лучшему в мире юристу по уголовным делам с просьбой о совете. Вице-президент, который в своем доме в Зона Роза собирался во второй раз заняться любовью со своей молодой и красивой подругой, вначале выразил свое изумление, а затем соболезнования. Затем, пообещав любую помощь, которая только в его силах, вице-президент дал Рэймонту нужное имя и номер телефона. Он затем попросил Александра подождать четверть часа прежде, чем звонить инспектору Родригесу из полиции Масатлана, чтобы он, вице-президент, лично мог поговорить с инспектором.

За эту четверть часа Александр позвонил по работающему круглые сутки телефону фирмы «Престон Каннингхэм» и получил номер телефона в Палм Спрингс. Александр знал о связи Джей Джей и Престона, и это имело для него значение — он однажды устроил ребячливую, разрушительную, отвратительную сцену из-за их отношений, но Александр Рэймонт был человеком, который никогда не позволял своим личным эмоциям влиять на его деловые решения, и смерть его единственного сына не была исключением.

— Господин Каннингхэм, это Александр Рэймонт, — сказал он. — Я звоню от имени моей невестки. Вы знали ее как Джей Джей Валериан…

Инспектор Гилберто Родригес спал глубоким сном рядом со своей женой, что он делал в течение двадцати трех лет; он поднял телефонную трубку, прежде чем раздался второй звонок. Телефон, с которого ежедневно стирали пыль, и который стоял на тумбочке около большой супружеской кровати, был символом статуса инспектора в глазах его семьи. Вышедший из бедной семьи, Гилберто Родригес, аскетически стройный мужчина среднего роста с высокими индейскими скулами, которые подчеркивали плоские черты лица, сумел, несмотря на предубеждения из-за его индейской крови и в результате девятнадцати лет усердной работы и осторожных отношений со всеми своими коллегами, подняться по служебной лестнице до руководителя полицейского отделения в Масатлане. Через непродолжительное время он сможет выйти в отставку с полной пенсией.

— Инспектор Родригес, это говорит… — раздался голос в трубке, и Гилберто Родригес услышал имя вице-президента Мексики. Гилберго почувствовал, как и всегда, когда он разговаривал с людьми, занимающими более высокое положение, одновременно горделивое удовлетворение и неприязнь: гордость от того, что он разговаривает с важными лицами, и неприязнь из-за неограниченной власти этих людей.

Один из одиннадцати детей в семье, четверо из которых умерли, а семеро были еще живы, отец Гилберто работал на плантациях, собирая бананы с помощью мачете. Это была грубая, тяжелая работа, за которую платили всего несколько песо в неделю. Жизнь сложилась бы точно так же и для Гилберто, если бы не католическая школа и священник, который разглядел в мальчике способности, обучал и поддерживал его. Священник договорился о стипендии в колледже штата Хидалго, и Гилберт, старший ребенок в семье, первым из своей семьи избежал работы в поле; он, в свою очередь, поддерживал своих младших братьев и сестер. Две его сестры работали в католической больнице в Колиме, один брат также служил в полиции, а другой был ночным сторожем на обувной фабрике. Остальным выбраться из нищеты не удалось. Они жили, как когда-то и их родители, в лачуге, обшитой жестью, с земляным полом, недалеко от канала в когда-то большом городе Земпоала, Гилберто редко приезжал в свой родной город, потому что слишком хорошо помнил, как ему повезло в жизни, и как нищета и безнадежность безразлично и терпеливо ожидали его малейшей ошибки, чтобы заполучить Гилберто обратно.

— Произошла трагедия, — сказал вице-президент, — в большом доме на холме. — Гилберто Родригес знал, конечно, кто такой Александр Рэймонт, и он слушал, как вице-президент говорил ему, что сам сеньор Рэймонт находится на пути в Масатлан, где он и его семья будут целиком в распоряжении полиции. Он, вице-президент, всегда знал, что законность будет строго соблюдена, но будет проявлена и соответствующая ситуации и положению Рэймонтов деликатность, с тем чтобы не травмировать семью, убитую горем.

Инспектор Родригес заверил вице-президента, что лично будет заниматься этим делом, но столь же аккуратно он не дал никаких конкретных обещаний. Когда через четверть часа телефон вновь зазвонил, инспектор Родригес уже тщательно продумал слова соболезнования сеньору Рэймонту.

В Мехико вице-президент, закончив телефонные разговоры, обернулся к своей любовнице. Она заснула, и во сне выглядела невинной и чистой. На мгновение вице-президент задумался о том, будить ли ее, но затем решил не делать этого. Потеря еще одного ночного удовольствия была не такой уж большой по сравнению с тем, что должен чувствовать человек, который потерял единственного сына.

Одетый в новый мундир и сопровождаемый двумя своими подчиненными, Гилберто Родригес первым вошел в спальню после того, как Джей Джей покинула ее полтора часа назад. Ничего не трогая, Гилберто осмотрел тело на кровати и понял, что баллистическая экспертиза только подтвердит то, что было очевидно невооруженному глазу: что Сергей Рэймонт, белый, правша, тридцати пяти лет от роду, умер от пули, которая напрямую вошла в правый висок, срезала верхнюю треть черепа и вышла чуть ниже левого уха. Пуля, только незначительно помятая, валялась тут же — на сбитых простынях.