Пророчество: Пророчество. Враг моего врага. Понять пророка. Аз воздам. - Василий Горъ

– Ого! Это что-то новое в наших отношениях! – выдавил из себя парень и скривился в приступе жестокого кашля. Отплевавшись, он измученно посмотрел на меня и добавил: – Первый поцелуй… Пожалуй, надо запомнить…

– Болван! – расплываясь в счастливой улыбке, буркнула я и разрыдалась…

– Слышь, подруга, а там твои вечерние платья тонут! – пытаясь встать на колени, пробормотал недавний утопленник и ткнулся лицом в песок…

Удостоверившись, что он дышит, я из последних сил добралась до все еще мотаемой прибоем двери и, отвязав обе сумки, выволокла их на берег, а потом доковыляла до безвольно валяющегося парня и прилегла рядом с ним. Не было ни сил, ни желания шевелиться...

– Хорошо, что сейчас лето! – донеслось до меня через целую вечность. – А то бы мы сейчас еще и замерзали… а так тепло и мухи не кусают…

Я представила себе зимний заплыв и ужаснулась: уж лучше было бы умереть сразу…

– А у нас дома сейчас уже по утрам заморозки! – вспомнила я. – Горы вокруг, ледники… А тут, южнее, жарко и по ночам…

– Угу… только меня что-то колотит здорово…может, я простудился? – криво улыбнулся Эрик. – Спасибо тебе, моя принцесса! Если бы не ты, я бы утонул…

Я с трудом повернула к нему лицо, взглянула в его глаза и вдруг, схватив его за шею, поцеловала в белые, потрескавшиеся губы. Потом закрыла глаза и, еле заставив себя оторваться, буркнула:

– Я бы утонула вместе с тобой…

Глава 16

Хранитель Эол

В горы пришла осень. Нет, днем ее прихода практически не ощущалось – солнце палило так же, как и пару недель назад; буйный ковер неприхотливой травы все так же покрывали пятна цветов; режущие глаз своим сиянием ледники становились все короче. Но стоило солнышку скрыться за вершинами на западе, как осень тут же брала свое: холодные порывы ветра вызывали зябкую дрожь и ноющую боль в суставах, а покрывающиеся под утро тонким ледком лужицы у берегов порядком обмелевшей за лето речушки вызывали горькие мысли о надвигающейся старости. И пускай встроенные в одежду термоэлементы прогоняли холод, стоило температуре воздуха упасть ниже установленной, а принятые стимуляторы быстро снимали боль, Хранитель Эол прекрасно понимал – и его жизнь подошла к своему закату…

Едва видимая тропка ложилась под ноги далеко не первый раз – были годы, когда в своем стремлении получше изучить окрестный мир он несколько раз в год выбирался из своего убежища и месяцами путешествовал по разным королевствам, выдавая себя то за странствующего монаха, то за лекаря. Но вот появившееся ощущение какой-то слабости в ногах действовало на нервы. «Вот она, старость!», подумал он грустно и, тяжело вздохнув, постарался прибавить шаг. До Аниора было еще далеко, и особенно расслабляться не стоило: в этот раз выбраться в большой мир пришлось далеко не из-за праздного желания погулять…

…А в предгорьях играло лето. Правда, в отличие от прошлых лет, на полях было довольно пустынно – на колосящихся полях суетились в основном женщины. Добрую половину взрослого мужского населения выкосила война с Орденом, а немногих оставшихся в живых победители забрили на службу… Глядя, как измученные непосильным трудом женщины стараются собрать урожай, Эол стискивал зубы и бледнел, – увы, он уже давно отошел от роли праздного и бесстрастного наблюдателя и врос душою в этот мир… Хотелось помочь... всем и каждому… но вот в этом и без того не раз обойденные инструкции были особенно жесткими. Никакой высокой технологии… но как же без нее?

И поэтому, ночуя в придорожных лачугах, он ненароком «терял» деньги, не имея возможности помочь по хозяйству, и старался хоть как-то примирить этим свою разрывающуюся от сострадания душу с тем, что он считал своим долгом. Перед самим собой и этой чертовой планетой, так глубоко проросшей в его сердце.

Увечный вождь змеиным жаломповергнет демона… Увы,свершится месть… и вновь Оралана Меч заменят… С головытого, кто назван в честь героя,падет ладонь Убийцы. Тьмав тот час окрестный мир накроет…и в Мир опять придет Зима…

Строчки Пророчества, упорно не желающие забываться, гнали его вперед, заставляя все ускорять и ускорять и без того скорый шаг…

Аниор изменился… Дома, сгоревшие в войну, так и чернели пепелищами; улицы, некогда запруженные народом, были практически пустынны; на лицах немногих прохожих читался неприкрытый страх перед каждым незнакомцем. Патрули Ордена, попадавшиеся навстречу, то и дело вглядывались в его лицо, и только лишь почтенный возраст и явная нищета, видимая со стороны невооруженным взглядом, останавливала служивых от досмотра или еще чего похуже… Пробираясь по незнакомым знакомым улицам, Хранитель мрачно поглядывал по сторонам, с трудом отыскивая ориентиры. Таверна, в которой хозяйствовал Боно, возникла перед ним неожиданно, и в первый момент Эол подумал, что провалился куда– то в прошлое: чистый, не присыпанный пеплом, как у всех остальных зданий в городе, фасад казался чем-то ирреальным. Покосившись на коновязь, около которой суетились трое пацанов, надраивая скакунов отдыхающих в таверне путников, Эол, слегка дрожа от волнения, толкнул рукой массивную дверь и сделал шаг внутрь…

Уютный зал гудел от голосов отмечающих какое-то знаменательное событие монахов: сдвинутые в одну линию столы ломились от выпивки и еды, а раскрасневшиеся молодчики за ними, перекрикивая друг друга, орали здравницы сухонькому, но выглядящему на редкость опасным воину с парой плохо заживших шрамов на лице. Сидящий во главе стола, воин нехотя прихлебывал из кубка и цепкими взглядами встречал всех тех, кто переступал порог таверны. Удостоверившись, что вновь прибывший не представляет никакого интереса для него, он благосклонно кивнул автору очередного славословия и вгрызся в кусок сочащегося соком мяса…

На подгибающихся от усталости ногах добравшись до маленького, дышащего на ладан столика, стоящего почти у входа на кухню, из которого то и дело вылетали нагруженные тарелками служки, Эол опустился на свободный уголок лавки и, дождавшись, пока хозяин заведения, о чем-то разговаривавший за стойкой, обратит на него внимание, призывно кивнул ему головой.

Свободных кабинетов в таверне не оказалось, поэтому располагаться пришлось в комнате под самой крышей, принадлежащей самому Боно. Седой, покрытый шрамами старик на попытку отказаться так сверкнул на Хранителя глазами, что Эолу стало не по себе – старый воин, почти сломленный смертью друга, все же сохранил тот стержень, что когда-то вел его в бой против страшного врага. Поэтому, побросав свои нехитрые пожитки под выделенный топчан, Эол не стал ходить вокруг да около, а сразу ввел спокойно дожидающегося начала беседы воина в курс причины своего появления в городе: