Командир. Трилогия - Чупин Олег

   Настигнутые беглецы, видя значительное численное и качественное превосходство преследователей закрутили обоз в своеобразный вагенбург, укрывшись за телегами, арбами и прочими повозками, укрываясь за которыми личные нукеры Ямгурчи решили подороже продать свои жизни. Но их надежде не суждено было осуществиться. Русское войско окружило настигнутый обоз и предоставили ведущее слово 'единорогам' 'витязей', воевода Пронский видел 'работу' 'единорогов' при отражении атаки татар под Черным Яром и видимо очень впечатлилься от их эффективности. Так как при преследовании обоза, призвал к себе Слепцова и беседовал с боярином о при мнении полевой артиллерии в полевых сражениях. А когда настигли и окружили обоз, приказал Слепцову применить орудия и пробить бреши в стене этой импровизированной крепости. Капитан поставив по паре батарей разбивать и выбивать с пути атакующих ядрами возы, еще перед парой поставил задачу разгонять защитников от места прорыва гранатами, а пятой батареи приказал открыть беспокоящий огонь гранатами по территории самой стоянки. Десять залпов и возы разбиты и снесены, отрыв проходы на стоянку. Еще десять минут картечного обстрела места прорыва и прилегающих к нему возов сразу двумя батареями. Потом прекращение всей пальбы и атака. Пара бронированных колон русской тяжелой конницы вломились в лагерь обоза и сопротивление татар практически прекратилось, а через час весь обоз, его обитатели, работники и охранники был в руках московского войска.

   Вернуться в Астрахань, и посадили на астраханский престол хана Дервиш-Али, который должен был торжественно присягнул на верность Москве, русским воеводам и войскам было не суждено. К сожалению славная победа была омрачена гибелью в бою от вражеской стрелы славного богатура Дервиш-Али, фактически уже нового Астраханского хана. На исходе сражения прилетевшая из засады стрела пробила славному воину глаз и вышла из черепа, пробив и кость и мех шапки. Даже трупы пары гвардейцев Ямгурчи с луком, остатками стрел, найденных боевыми холопами боярина Стуликова на месте засады, но к сожалению не сумевшие взять тятей живьем, не скрасили горечь утраты. Осмотр трупов и места где они были найдены, следопытами Пронского, подтвердил слова боярина и его воинов. Кто бы из московских служивых людей знай бы, каких трудов стоило боярину Стуликову и его бойцам найти и взять живьем, без видимых повреждений эту пару гвардейцев. Доставить их в укромное место, раздеть, разуть, потом в их одежде потоптаться, полежать, поваляться на месте засады, снайперски выстрелить. Потом в темпе в укромно место к пленникам, там их быстренько одеть и обуть в снято с них ранее. Потом бегом назад дотащить нукеров на место засады, снять аккуратные вязки, что-бы не дай боже не осталось бы рубцов или даже покраснения на коже от этих вязок. Вернуть им все оружие и дав в руки сабли, предварительно постучав ими до заусениц о свои, а потом позвенеть с минуту и зарубить астраханцев в 'бешеной сабельной рубке'. Но результат на лицо, Дервиш-Али ушел к гуриям, за ним ушли и оба 'его убийцы', а московские розыскники подтвердили версию разведки питерцев. После чего поход был объявлен законченным и ополчение распушено с добычей по домам. Из добычи основной её частью стали лошади, коровы с быками, овцы и верблюды, которых в хозяйстве 'витязей' было достаточно, но и эти лишними не стали. Кроме того, с ними, с согласием осесть на их землях, на обычных для русских переселенцах условиях ушли сто двадцать мужиков и триста тридцать баб и девок, ранее бывшими рабами у астраханцев. Напоследок походный воевода уральского поместного ополчения боярин Слепцов со товарищами боярами Ляховым, Стуликовым и Ушаковым, на победном пиру под мед и вино проговорились князю- воеводе, что все что не делается, делается с божьего соизволения. И если Он так решил, что Дервиш-Али должен умереть, то так тому и быть. Это Божий Промысел и все что не делается Им то лучше для царства Московского. А то пошел бы Дервиш по пути своих родственников, бывших Казанских ханов. Одного сгонишь с места, ставишь другого, через год смотришь, а он Крыму предался и опять его нужно сгонять и менять на третьего. А немного погодя видишь, что и этот отложился от государя Московского. И пока не поставили в Казани править русского воеводы с войском, так и приходилось сновать как челнок, с войском из Москвы до Казани, меняя одних своих ставленников ханов, перебегавших в стан врагов Московии, на других. Вроде бы вложили в голову Пронского мысль, что в Астрахани необходимо по гримеру Казани ставить править русского воеводу с войском. Дай бог и Иван IV прислушается к мнению своего победоносного воеводы и повторит казанский вариант правления и в Астрахани.

  Ямм-на- Желче. Июнь-август по новому стилю 1554 года РХ.

   Суда под командованием Тищенко почти через полтора месяца пути, в третьей декаде июня, прибыли в слободу Ямм-на-Желче. В поселении дожидались нового воеводе чуть более трех сотен воинов, потихоньку пришедших из окрестностей претендентов, прослышавших о боярах, нанимающих за хорошую плату воинов, шли по одному или небольшими ватагами в Ямм-на-Желче и оставались в нем дожидаться приезда нанимателей. В течение недели прибывший боярин разобрался с прибывшими, кого принял на службу, набрал полусотню новичков и оставил на службу в слободе, две сотни отправил с караваном на Урал, единицам отказал, по разным причинам. Но первым делом, сразу на следующий день после прибытия, Тищенко вышел на паре ушкуев к Гдове, где совершил визит вежливости к гдовскому наместнику Плещееву, во время которого и передал обещанный ежегодный подарок в пятьсот талеров серебром, при этом договорились к взаимной выгоде об оказании военной и хозяйственной помощи друг другу. А так же о направлении грамоты-просьбы Плещеева в Москву о передаче в ведение Гдовского уезда части Ремдовской губы из подчинения Кобыльского уезда со всеми деревнями и слободой Ямм-на-Желче, образовав из переданной части новую губу - Яммскую. Границу новой губы провести от устья реки Желча, по её левому берегу в пяти верстах от речного берега, до границ Полянской губы.

   По возвращению прапорщика или уже слободского воеводу боярина Тищенко ожидало много дел. Это и организация строительства каменно-кирпичной, бастионного типа, стены и башен, вокруг слободы. Строительство в самой слободе, как обкладка кирпичом комплекса 'господских теремов', так и перестройка других зданий, ибо были они построены времянками и десятилетиями в них жить было нельзя. А значить надо возводить капитальные дома, казармы и другие постройки. Желательно так же прикрывая от огня обкладкой внешних стен кирпичом и камнем. Благо что оставшиеся в слободе поселенцы на отлично выполнили наказ Монахова, и запасли в достаточном количестве стройматериалы. А уже самому Аркадию Степановичу улыбнулась хозяйственная удача, в семье одного из служивого, который был родом из около псковской слободы, оказался его дед, старый мастер-каменщик, уже давно отошедший от дела, но еще довольно живой и резвый дедок. Вот он и стал надзирать за строительными работами, попутно обучая новичков хитрому ремеслу каменщика. И если со строительством он нашел на кого можно было положиться и передать руководства этим направлением, то с воинскими людьми предстояло разобраться лично Аркадию. Из трех с половиной сотен, сотня пришла с ним на судах, полсотни оставил ему в слободе Монахов, а вот свыше двух сотен были абсолютно незнакомые люди, пришедшие наниматься к 'витязям' на воинскую службу. Вот и нужно было просеять последних, нужных принять, не нужных выгнать. Из оставшихся сбить, сколотить за неделю хоть какое-то подобие боевой части и выполнить задачу по отлову холопов на ливонском берегу Чудского озера и отправки их в сопровождении трех сотен бойцов из них двести человек только недавно подписавших ряд на воинскую службу. С помощью Прослава и воинов из полусотни оставленной ему Монаховым, удалось в течении двух дней разобраться с кандидатами на службу, явных психопатов, тятей и всяких подсылов, выгнали из слободы, с остальными заключили ряд найма на воинскую службу сроком на пять лет, на обычных для уральских бояр условиях. Кое-как за полторы недели сумел из поначалу плохо управляемой толпы вооруженных мужиков, сколотить условно боеспособное подразделение. Садится с ними в осаду-оборону укрепления или вступать с линейными частями в полевое сражение не рекомендуется, а вот пограбить внезапно сервов и прихватить их с семьями и имуществом, эта задача подразделению уже по плечу.

   Первый выход на западный берег Чудского озера провели 4 июля. В самое хорошее время, перед рассветом, высадились на берег, южнее прошлогодних мест, куда заходили в 'гости' и прошлись вдоль берега не более пяти километров, в полосе порядка шести-семи километров. Нахватали взрослого 'товару' более пятисот душ, малых и старых и не считали, в большинстве сами шли за работоспособными членами семьи, уже попавших в 'бредень' людоловов. Ни каких замком или укрепленных мыз в этот поход принципиально не громили. Пять часов на сбор полона и иной добычи и суда вошли в озеро и взяли курс на устье Желчи. Через пять дней повторили мероприятие, в этот раз навестили полосу берега еще южнее. Привезли опять свыше шести сотен единиц работоспособного, взрослого 'товара'. И опять не считали не отставших от родителей и других взрослых детей и добровольно пошедших за своими родичами стариков. И снова в этот раз вассальные замки, мызы и другие рыцарские и епископские укрепления не захватывали. Не было времени заниматься этим делом, зато оставляемые халупы сервов, при отходе находников жарко пылали, обжигая, при свете хмурого дня, жаром пламени неосторожно приблизившихся. Почему-то погода в дни рейдов стояла хмурая, но без дождей.