Роза из клана коршуна - Тианна Беллер

Камень был непривычно холодным, жёстким, шершавым и каким-то невообразимо несправедливым. Во всяком случае, Владомиру так показалось, когда Стилш вывернул ему руки и со всего маху вдавил в стенку до хруста в костях. Колдун задохнулся на миг, поглощённый болью и сотней золотистых искр, брызнувших в разные стороны. Он почувствовал каждый камушек, каждую жилку это храма, пульсирующую под рассаженной щекой. Глубоко, искренне и удивительно болезненно, словно дыхание умершего гиганта пропитало всё его естество, слившись и выбив любые мысли. Чувства обострились, тело обмякло безвольным комом и сползло под ноги к злым и предельно напряжённым мужчинам.

На участников спасательной группы было тяжело смотреть. Никто из четвёрки ослушавшихся приказа не мог похвастаться чистотой или хотя бы невредимостью. Ссадины, синяки и порезы покрывали тела измучавшихся мужчин после кратковременного, но почти убийственного забега в погоне за неожиданно подпрыгнувшим и юркнувшим в темноту яблоком язвительного призрака. Почти незаметный клочок тумана нёсся, не озадачивая себя выбором пути, огибанием неожиданных препятствий и открытием сохранившихся местами дверей. Вурлоки, служившие основной таранной силой при появлении препятствий, теперь напоминали призраков сами: серые от пыли и крошки, вялые и едва живые от усталости. Их красные глаза светились отражённым светом медальона в густой темноте туннеля, от чего весь облик смахивал на извращённый ночной кошмар злобный, живой и очень жаждущий крови одного идиотичного колдуна. Ирвин, тащивший за беловолосыми всё обмундирование, несколько особенно приглянувшихся вещиц и предусмотрительно отломанную Айиаштом руку золотой скульптуры, благоразумно держался подальше во избежание быстрой смерти треклятого отступника.

Владомир с трудом приподнялся с пола, выплёвывая сгусток горькой крови и представил, какой из внутренних органов ему сейчас отбили, если нутро безумно болит, а умирать не получается. Мелодичный звон в ушах возвещал о сотрясении, только окружающие сомневались, что мозг у рыжего колдуна вообще когда-либо присутствовал. Зато звон прекрасно заглушил вой из глубины храма и Владомир почти обрадовался. Он утёр разорванным рукавом кровь с подбородка и правым, не заплывшим глазом, посмотрел на остальных. Выражение лиц недавно таких лояльных (сердечное исполнение заговора с нетривиальными угрозами, пробудившее подарок призрака, обеспечило колдуну определённый авторитет, как самому эмоциональному заклинателю) вояк совершенно ему не понравилось.

- Вы чего, совсем оборзели? - возмущённо, но, на всякий случай, негромко и невнятно пробормотал Владомир, ощупывая разбитое лицо.

- Да, я...- Стилш рванулся снова ударить, но более сдержанный Шолок перехватил взлохмаченного собрата в полёте.

- Зачем ты сделал это? - Ирвин, как замыкающий, лучше других держал себя в руках и голос его лишь немного выдавал бушующий гнев.

- Э... - колдун попытался сфокусировать расползающийся взгляд на гроллине и выудить из ноющей головы подёрнутое пеленой боли воспоминание. Получалось плохо.

- Зачем ты сожрал его, сучонок?! - самый сдержанный воин, только сердечно тряхнул колдуна за грудки, прикладывая больным затылком о стенку повторно.

Изображение встало на место и Владомир наконец чётко увидел, как по велению гласа перепрыгивает двух долговязых вурлоков, зацепившись рукой за уступ над потолком в узком тоннеле, давит призрачное яблоко ногами и начинает глотать дымные ошмётки. Толи от способа возвращения памяти, толи от омерзения мужчину тут же вывернуло на ближайшего вурлока слегка светящейся вонючей массой.

- Э... - ведун просто не мог поверить в случившееся и лишь бессильно разводил руками. - У-у-у и...

- Что дальше? - не унимался Стилш, который в придачу получил от помешанного сапогом по роже, когда пытался оттащить и воспринимал это, как личное оскорбление.

Владомир отстранённо повторил, слегка пискляво: "... теперь точно всё!", дёрнул головой, но не потерял сознание подобно другим отблескам видящей, поскольку из разбитого носа снова пошла кровь. Мужчина выудил из кармана видавший виды платок, потёр им по наросту скользкой и холодной плесени и брезгливо, двумя пальцами приложил к своей переносице, искренне надеясь, что профиль ему не слишком испортили. Он поднял глаза к потолку, где над развилкой болтался перекошенный и разорванный когтями оборотня портрет молоденькой, улыбающейся девушки с различными глазами. Владомир подмигнул названой сестре здоровым глазом.

- Дальше будет весело! - колдун поднялся, картинно опираясь на Ирвина и пошатываясь для большего драматизма. - Кажись, ваш Тварник вырвался. Ой, чё ж там щас в городах творится... Так, мужики, вы видите, куда Корсач показывает. Туда дружно и чешем. Держим бодрый темп, никуда не сворачиваем, с незнакомыми не разговаривает, стены не мацаем, в рот ничего не берём и быстренько приводим подмогу, пока здесь всё не ухнуло. Врубинштейн? Не боись, детки, я вам даже свой кулончик оставлю, чтоб не плакали, давайте, валите-валите отседва подобру-поздорову пока ещё можно.

- Ты? - Шолок правильно уловил настроение, или по-своему сопоставил случившееся, но уже привязывал обратно своё оружие, готовясь к забегу.

- Мне ещё Корсач спасать, - голосом, полным наигранного героизма, но испорченным из-за разбитой губы проговорил колдун и спешно отправился обратно, растворяясь в темноте тоннеля.

"Ведун чокнутый", - подумал Шолок, подбирая с земли светящийся артефакт последнего колдуна в Долине. "Псих", - отстранённо заметил Стилш, думающий больше о выволочке от Рокирха за потерянного колдуна и оставленный пост. "Да чтоб ты здох в этом могильнике!" - оглянулся в темноту самый спокойный и выдержанный из гроллинов Ирвин. "Ты у меня ещё посмотришь, сволочь, как Читающим помыкать, словно ведуном паршивым! Я тебя уничтожу! Я Читающий!" - повторял про себя переполненный холодным гневом ведун, переходя на бег. Он чуял лишь один запах - аромат свежего тадо, это было уже что-то в беспросветной мгле обиталища Тварителя.

Странности в поведении дурака стали проявляться к концу дня. Он нервничал, громче обычного ворчал и ругался, стал агрессивным и наотрез отказывался приносить палку и проверять, как подкован любимый и самый буйный жеребец светлости советника Нлуя Альботроса. А после и вовсе слёг, уставившись немигающими глазами в небо и, как молитву повторял несуразные и путанные слова толи странного призыва, толи древнего гимна вурлоков, который и сами дети белого песка не все наизусть знали. Болезного решили не трогать до утра, просто оттащили подальше от лошадей и телеги, даже не стали связывать, а зря....