Реальная угроза - Том Клэнси

И уже совсем плохо, подумал Райан, когда пытаются обмануть представителя американского же правительства. Так, черт побери, что же там происходит, в Колумбии?

Находясь в трех милях от дома, Райан мог позволить себе посмотреть на происходящее бесстрастным взглядом аналитика. Возможно, из-за отсутствия разумного законодательства, направленного на борьбу с подобными преступлениями, прямые действия и имеют смысл. Противник бросает неприкрытый вызов могущественному государству - и оказывается под угрозой ответного удара с его стороны. Если мы подвергаем бомбардировке иностранное государство из-за того, что оно поддерживает действия террористов, убивших американских солдат в берлинской дискотеке, тогда почему не ликвидировать главарей враждебной организации на территории дружественной Америке страны?

Но приняты ли при этом во внимание политические последствия подобного шага?

Именно в этом загвоздка, не так ли? У Колумбии существуют свои законы. Это не Ливия, где у власти стоит опереточный диктатор, стабильность правления которого вызывает немало сомнений. Это и не Иран, где господствует жестокая теократия, управляемая человеком, являющимся наглядным свидетельством искусства геронтологов. Колумбия - страна с подлинно демократическими традициями, рискующая как своим государственным строем, так и жизнью многих у себя дома, прилагающая все усилия,, чтобы защитить граждан другой страны от... самих себя?

Так чем все-таки мы занимаемся?

Справедливость и преступление имеют иную ценность на этом уровне управления государством, не так ли? А может быть, нет? Есть ли правила, которым подчиняются все? Существуют ли законы? Перед тем, как ответить на эти вопросы, понимал Райан, он должен узнать факты. Это будет достаточно убедительно. Джек откинулся на спинку удобного кресла и посмотрел вниз, на пролив Ла-Манш, расширяющийся подобно воронке под самолетом, летящим на запад по направлению к мысу Лэндс-Энд. Там, где кончается эта одинокая каменистая коса, на которой погибло столько кораблей, открывался простор Северной Атлантики, а за ней, на далеком берегу, был дом. У Райана было семь часов, чтобы решить, какой выбрать путь после возвращения в Америку. Целых семь часов, подумал Джек. Интересно, сколько раз он будет задавать себе одни и те же вопросы и вместо ответов сталкиваться с новыми загадками?

Закон, сказал себе Мюррей, - это ловушка. Богиня, которой нужно поклоняться, - прекрасная бронзовая дама с фонарем в поднятой руке, чтобы освещать путь странникам. А что, если этот путь ведет в никуда? Сейчас у них были неопровержимые доказательства против одного из "подозреваемых" в убийстве директора ФБР. Колумбийцы располагали его признанием - тридцать страниц текста, напечатанного через один интервал, лежали на столе перед Мюрреем. Масса улик, обработанных должным образом в легендарных лабораториях Бюро. Короче говоря, в распоряжении ФБР было все, оставалось преодолеть лишь одно маленькое препятствие - в настоящий момент договор о выдаче преступников между Колумбией и Соединенными Штатами не действовал. Верховный суд Колумбии - точнее, те его члены, которые остались в живых после того, как не так давно двенадцать их коллег погибли от пуль боевиков М-19 (между прочим, все погибшие единодушно поддерживали договор, пока их не постигла насильственная смерть), - пришел к заключению, что договор каким-то образом противоречит конституции страны. Итак, больше договора не было, и убийца не будет выдан Соединенным Штатам. Преступник предстанет перед колумбийским судом, и его, несомненно, приговорят к длительному сроку тюремного заключения. Однако Мюррей и все в ФБР хотели, чтобы убийца хотя бы отбывал наказание в Марионе, штат Иллинойс, - тюрьме максимально строгого режима для особо опасных преступников, подобие Алькатраса, только в менее живописном окружении. Кроме того, Министерство юстиции надеялось, что им удастся прибегнуть к закону, в соответствии с которым убийство, связанное с торговлей наркотиками, каралось смертной казнью. Однако признание, полученное колумбийцами, не совсем соответствовало американским законам и, по мнению юристов, может быть отвергнуто судом в Соединенных Штатах. В результате о смертной казни не могло быть и речи. Кроме того, парень, сумевший ликвидировать директора ФБР, стал бы в Марионе чем-то вроде знаменитости, поскольку большинство заключенных не относились к ФБР с той любовью и уважением, которые были свойственны почти всем американским гражданам. Накануне Райану стало известно, что аналогичная ситуация возникла и. в деле с пиратами. Какой-то адвокат, хитрый сукин сын, разнюхал про фокус, который выкинула береговая охрана, так что от требования смертной казни преступникам придется отказаться. Единственной хорошей новостью за последнее время было то, что, по мнению Мюррея, его правительство решилось, наконец, на ответный удар, который ему весьма понравился, хотя и подпадал под юридическое определение преднамеренного убийства.

Дэна Мюррея беспокоило, что он рассматривал убийство главарей Медельинского картеля как хорошую новость. Это не походило на поведение правительства, о котором он слушал лекции - а в дальнейшем читал их другим курсантам - в академии ФБР, верно? Что происходит, если правительства начинают нарушать законы? Стандартный ответ гласил - наступает анархия. По крайней мере, так случается, когда обнаруживается, что правительство нарушает свои собственные законы. Но ведь как раз таково существующее определение преступника - человек, пойманный за нарушение закона. Разве не так?

- Нет, - тихо вздохнул Мюррей. Он потратил свою жизнь на то, что следовал за этим путеводным светом, потому что темными ночами этот свет являлся единственным маяком разума и здравого смысла, освещающим путь обществу. Задача Мюррея - и Бюро - заключалась в том, чтобы преданно и честно осуществлять соблюдение законов его страны. Можно было допустить некоторые отклонения, это неизбежно, потому что законы, написанные на бумаге, и к тому же много лет назад, не в состоянии предусмотреть все возможные ситуации. Однако в этом случае, когда нельзя было следовать букве закона, следовало руководствоваться его духом, принципом, на котором он основывался. Может быть, подобное решение проблемы и не являлось совершенно удовлетворительным, зато оно позволяло обходиться без альтернативных решений. Но что делать, если закон не действует совсем? Неужели это представляет собой часть игры? Или, в конце концов, все является игрой, решение в которой принимается одним человеком, а правила меняются по мере необходимости?

Точка зрения Кларка была иной. Проблема соблюдения законов никогда его не интересовала - по крайней мере, не слишком беспокоила. Слово "законный" означало для него, что все в порядке, а не то, что группа законодателей составила перечень правил, утвержденных затем каким-нибудь президентом. Это слово означало, что президент, находящийся в данный момент в

Белом доме, решил, что продолжающееся существование кого-то или чего-то противоречит интересам его страны. Служба Кларка началась в военно-морском флоте Соединенных Штатов, где он был членом отборной тайной группы коммандос. В этом небольшом и тихом сообществе холодных, великолепно подготовленных мужчин он получил кличку, которую до сих пор произносили с уважением, - "Змея"; так прозвали его потому, что никто не слышал его шагов. Насколько было известно самому Кларку, не осталось в живых ни одного врага, который бы увидел его и затем мог рассказать об этой встрече. В то время у него было другое имя, разумеется. Но роковую ошибку он совершил только после того, как ушел с флота, - Кларк искренне считал это ошибкой, хотя лишь методического характера. Она заключалась в том, что он попытался использовать свои способности и приобретенный опыт, основав собственное дело. Нужно отметить, что поначалу все шло хорошо - до тех пор, пока полиция не сумела установить его личность. Извлеченный из этого урок гласил, что, хотя происходящее на поле боя редко подвергается расследованию, то же самое, случающееся в обычной жизни, влечет за собой пристальное внимание властей и потому требует значительно большей осторожности. Оглядываясь назад, он понимал, что совершил глупую ошибку, результатом которой едва не стали его раскрытие и арест местной полицией. Это, однако, привлекло к нему внимание Центрального разведывательного управления, которому время от времени требовались люди с уникальными способностями Кларка. Получила даже хождение полушутка: "Если требуется убить кого-нибудь, поручите дело человеку, зарабатывающему этим на жизнь". В то время, почти двадцать лет назад, это, по крайней мере, казалось забавным.

Решение, кому жить, а кому умирать, принимали другие. Этими другими являлись должным образом избранные представители американского народа, которому Кларк служил - так или иначе - почти всю свою сознательную жизнь. Закон, как он однажды потрудился выяснить, заключается в том, что его не существует.