Королевский Совет - Ричард Швартц

ужаса на лице, он потянулся к горлу, но было уже слишком поздно. Из него вырвался настоящий поток душ, когда он упал на землю, а его голова приземлилась у ног Зокоры, от которой лёд сначала отступил, а потом и вовсе исчез.

На парапете, вся промокшая, но живая, стояла Серафина с суровым выражением лица и Искоренителем Душ в руках.

― Так! ― сказала она с мрачным удовлетворением. ― Дело сделано. ― Затем её глаза расширились когда дар Искоренителя Душ вошёл в неё. Я поспешно бросился к ней, обнял и спустил с парапета. Она дрожала, свободной рукой цепляясь за мои доспехи, а вокруг неё возникло бледное сияние и погасло так же быстро, как и появилось.

Пока я держал её, царапины и мелкие раны исчезли с её лица и рук, затем всё закончилось, и она вздохнула, когда я поспешно забрал Искоренителя Душ из её рук. Казалось, меч был доволен, погружаясь в ножны.

― Это всегда так? ― благоговейно спросила она, пока я продолжал обнимать её.

― Да. ― Я знал, о чём она говорит, я чувствовал это тысячу раз. ― Боги, я думал, что потерял тебя!

― Хавальд, когда дело касается воды, тебе не стоит беспокоиться обо мне, ― тихо промолвила она, слегка улыбаясь.

Варош и Зокора, с которых сошел лед, снова зашевелились. Мы разомкнули объятья, я подошёл к Зокоре, а Серафина позаботилась о Вароше. Зокора отказалась от моей помощи и встала самостоятельно. Кажется, с ней всё было в порядке, только её левая рука свисала вниз, странно вывернутая. Она посмотрела на меня тёмными глазами, так, будто хотела упрекнуть, затем поспешила к Варошу.

― Со мной всё хорошо, ― успокоил он её, с трудом поднимаясь. ― Только несколько синяков. Этот парень бил сильнее, чем лягается мул! ― Он посмотрел вниз на останки священника и покачал головой. ― Я почти не могу поверить в то, что здесь только что произошло. Это был служитель ложного бога, и я считаю несправедливым то, что ему дана такая сила.

― Это не совсем правильно, Варош, ― поправила его Зокора, подобрав голову священника. ― То, что даёт тебе твой бог, Варош ― это дар. Однако сила этого нечестивца была украдена. У других богов и принадлежащих им душ. ― Затем она небрежно бросила голову в воду.

― Я что-то пропустил? ― спросил Бликс со стороны, ошарашенно потирая голову, а Гренски рядом с ним села.

― Всего лишь проклятого, ― ответила Серафина и захихикала.

― Мы должны двигаться дальше, ― заметил Варош, с отвращением глядя на обезглавленное тело. Этот мужчина обладал миниатюрным ростом тёмных эльфов, и трудно было поверить в силу, которую он проявил.

― Да, ― тихо согласилась Зокора, но не сдвинулась с места. ― Мы должны остановить этого ложного бога, пока он не стал ещё сильнее. ― Затем она ударила левым плечом в стену, чтобы вправить его на место.

Серафина и Варош уже спешили прочь, я за ними, а за стенами в это время раздался сигнал из рога.

Мы вбежали в сторожку, спустились по узкой лестнице во двор, где находились виверны. Когда я открыл дверь внизу, они как раз поднимались в воздух, кроме одного, который повернул к нам голову на своей длинной шее и широко разинул пасть.

Вонь, ударившая в лицо, уже была достаточно паршивой, но в добавок к этому в задней части его глотки пылало маленькое пламя.

― Назад! ― крикнул я и хотел закрыть дверь перед его огнём, но остальные наседали на меня сзади, и прошли драгоценные мгновения, в течение которых виверн не сводил с меня глаз, напрягаясь…

Сбоку послышался стук копыт, подбитых сталью. Слишком поздно монстр воспринял опасность, тяжело вооружённый всадник уже приблизился. Опустив копьё, он насадил на наконечник зверя в тот самый момент, когда вырвалось первое пламя.

Только горячий воздух омыл нас, огонь прилип рядом с нами к камню, капая вниз. Виверн был отдёрнут назад, всадник выпустил копьё, и его боевой конь ловко перепрыгнул через покрытое чешуёй тело. Затем он натянул поводья, чтобы повернуть коня и остановился перед нами. На заднем плане прозвучал горн, и позади него на землю свалился ещё один виверн, поражённый более чем дюжиной болтов. Первый виверн ещё один раз дёрнулся и остался неподвижно лежать, огонь всё ещё капал из его пасти на булыжники.

Боевой конь нервно гарцевал, но всадник удерживал его без усилий, приподняв богато украшенный забрал, он приветствовал нас сверкающими голубыми глазами и улыбкой.

― Я Тамин, ― представился он. ― Я так понимаю, вы ― генерал, посланный спасти меня?

― Это же очевидно, ― услышал я другой голос. Он исходил от всадника в чёрных доспехах, который теперь осадил лошадь рядом с принцем. Через открытый забрал я узнал широко улыбающегося барона ди Кортия. ― Никто больше не выглядит, как имперский генерал!

С Храмовой площади донёсся звон колоколов, пробивших восемь раз.

Наступила полночь, и осталось всего пять дней до королевского совета.

41. Гордость Алдана

― Итак, если я правильно понимаю, генерал, ― немного позже сказал принц, ― мы должны поехать с вами на эту старую оборонную станцию в земле Рангор и там воспользоваться магическим порталом, который одним махом перенесет нас в Аскир?

После битвы с некромантом он по длинным темным коридорам и по широким лестницам провел нас в оборонительную башню, где были его покои. Комната, в которой мы сейчас находились, была обставлена тяжелой мебелью, с коврами, защищающими стены от холода, и с подсвечниками в каждом углу.

Перед нами на могучем столе, напоминающем боевой корабль, стояли две открытые бутылки вина. Принц раздал девять кубков, прежде чем самому взять первый. Девятый был предназначен для молодой женщины со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, баронеты Левин, несомненно, сестры баронета фон Фрайзе.

Она была одета в обычное для Алдара платье: с высоким вырезом, но облегающим фигуру. Спокойно сидя на стуле, она свободно держала в руке чашу и внимательно следила за окружающими. Принц не представил ее нам и не дал никаких объяснений, но для алднаца было удивительно, что ей вообще позволили присутствовать. С другой стороны, она была дочерью регента и его кузиной. Хотя она сидела тихо и скромно, я почувствовал, что к ней относятся вполне серьезно.

Серафину и Гренски принц также старательно игнорировал, только Зокора ненадолго выбила его из колеи, когда он понял, что она тёмная