Охота на мух. Вновь распятый - Лев Златкин

Довольно оглядев праздничный стол, Пулат отправился в комнату, где Варвара уже укладывала свои вещи в платяной шкаф.

Пулат неслышно подкрался к Варе, настолько занятой собственными мыслями, что она и не обратила внимания на его появление, и, схватив девушку сзади обеими руками за грудь, прижал ее к себе.

— Пусти! — испуганно закричала ошеломленная Варя, судорожно пытаясь освободиться. — Все расскажу Викентию Петровичу!

— Я сам все расскажу комиссару, — пообещал Пулат, — без утайки!

Случайно Варвара обратила внимание на торчащую со шкафа ручку молотка. Изловчившись, она схватилась за ручку и, как сумела, нанесла удар молотком по голове Пулата. Ей показалось, что она его убила, потому что его ладони, мявшие ей больно грудь, сразу же отвалились.

Повернувшись к врагу лицом, Варвара убедилась сразу в своей ошибке, удар пришелся по касательной. Для обычного человека это закончилось бы потерей сознания, серьезным увечьем, травмой, а то и смертью. Но Варя увидела перед собой лицо беспощадного убийцы. И смело решила нанести ему еще один удар по голове.

Тренированный капитан с легкостью парировал удар, и автоматизм его действий привел не только защитную реакцию, но и реакцию нападения. Капитан тремя пальцами, сомкнутыми щепотью, так ткнул Варвару в горло, что сразу для ее души закончились все мучения, чего, правда, нельзя было сказать о ее теле, которое капитан еще долго насиловал со всевозможными извращениями.

Насытив свою похоть и убедившись в смерти Варвары, Пулат оставил голое тело убитой девушки на ковре и скрылся, уничтожив все следы своего пребывания в квартире, не позабыв закрыть аккуратно за собой дверь.

19

Старый Мотя, после разговора со старым Пинхасом, сам постучался в комнату Сережи и пригласил юношу обедать.

Серега уже выплакался и опустошенный лежал, размышляя: сказать матери об открытии, сделанном старым Пинхасом, или нет. После долгого раздумья решил, что говорить не будет.

«Она и так достаточно свободно себя ведет, — подумал он горько, — что ей до смерти отца? Только снимет чувство вины! нет, пусть помучается!»

— Сережа, вылезай из норки! — не отставал старый Мотя. — «Слезами горю не поможешь!» Отца этим не вернешь!

Серега и сам это понял, а потому не стал упрямиться. Встал с постели, вышел из комнаты и пошел в ванную мыть холодной водой не только грязные руки перед обедом, но и опухшие от слез глаза.

Старый Пинхас тоже получил приглашение отобедать. Обед прошел в полном молчании. Даже маленькая внучка, почувствовав общее настроение, царящее за столом, старалась не слишком стучать ложкой.

После обеда Серега хотел поблагодарить хозяев и уйти, но, раскрыв рот, неожиданно для себя, вместо слов благодарности, спросил другое:

— Отчего так: люди проливали кровь за революцию, а потом оказались ее врагами?

Старый Мотя не удивился вопросу. Он давно ничему не удивлялся.

— Ты слышал лозунг Маркса: «Пролетариату нечего терять, кроме своих цепей»? Марксисты считали, что стоит им лишь совершить революцию, избавиться от гнета капиталиста и помещика, как настанет царство свободы. Большая ошибка считать, что люди в основном добры! Понимаете, считают так, несмотря на то, что в детстве им читали Библию, если и не всю, то два предания наверняка. Я имею в виду, что одно из них о двух первых людях на земле после Адама и Евы, о Каине и Авеле. И уже один из первых двух людей оказался убийцей. «Каин убил Авеля». К тому же Каин оказался и лжецом. На вопрос Бога: «Где брат твой, Каин?» — ответил без тени смущения: «Я не сторож брату своему!» А позже, когда Бог разгневался на людей, и тридцать дней и тридцать ночей лил сильный ливень, который вызвал потоп, кто оказался достойным спасения? Один Ной со своей семьей. Так что у марксистов и не могло получиться царства свободы. А почему? Да потому, что человек порабощен двумя видами несвободы: внешней и внутренней. И как только он с помощью революции освободил себя от внешних цепей, ему надо было сразу приступить к освобождению от внутренних: рабства, невежества, эгоизма, жадности, нетерпимости, национальной в том числе, неуравновешенных страстей и эмоций. «Человек не свободен до тех пор, пока он не принял Тору!» Так сказано в Талмуде. «В человеке заложен яд, и Тора есть противоядие!» А раз «царства свободы» не получилось, то кто виноват? Только враги. Хорошо, что пока их много, до евреев руки не дошли. Неумехи ломают станки. Вместо того, чтобы их обучить, этих неграмотных неумех, опять ищут врагов. А кто сейчас посмеет сказать слово против великого вождя? Только враги… Ты никогда не видел камнепада? Так вот: наверху приходит в движение всего лишь один камень, а внизу уже десятки тысяч камней могут снести с лица земли поселок со всеми людьми, живущими в нем. Да и сможет ли быть иначе, если по Марксу: «Не индивидуумы, но только и всегда социальные классы имеют объективную реальность». Там, где мыслят категориями «человечество», не замечают человека. Марксисты считают, что человек должен изменить общество. Евреи считают, что человек должен изменить себя. Революция не решает проблемы, а лишь дает возможность для ее решения. Я, наверное, очень сухо излагаю и непонятно?..

— Все мы способны стать Каинами, — тихо произнес старый Пинхас. — Стоит только нам перестать бороться со своими слабостями… Гриша это доказал. Он всегда смеялся над моральным контролем, над духовным самоконтролем…

— «Предрасположенность сердца человека — зло с раннего детства», — согласился старый Мотя. — Вера в человека, «сущностью которого является свобода», привела к тому, что создано общество куда менее свободное, чем до «обретения свободы». Свобода — это не панацея от всех бед. Еще в прошлом веке прозвучали пророческие слова Алексиса де Торквилла: «Тот, кто ищет в свободе нечто иное, чем саму свободу, обречен на зависимость и рабство».

— Мотя! — испуганно воскликнул старый Пинхас.

— Что, Мотя? — спокойно откликнулся старый Мотя. — Отец мальчика разделил судьбу твоего сына, а моя внучка еще слишком мала, чтобы стать Павликом Морозовым.

— Бог мой! — опять прослезился старый Пинхас. — За что ты лишил их разума?

— Много крови они пролили, Пинхас! — пояснил старый Мотя. — Слишком много: и своей, и чужой! Убивая людей лишь за то, что они имели несчастье родиться в «классе эксплуататоров», они тем самым сняли все мыслимые и немыслимые запреты, среди которых главный — «Не убий!» Отвергли эту заповедь, а чтобы не каяться, перебили почти всех священнослужителей. Нет Бога — значит, все можно! Ты же знаешь, что разум нейтрален, образование нейтрально, да и природа самого человека нейтральна. Когда считается, что мораль — относительна, любой человек может истолковать добро и зло так, как ему заблагорассудится. Отрицать существование Бога и приписывать одному человеку понятие о морали. И где, скажите мне, это понятие записано? Еврей всегда может сказать: «Я нарушил Закон и поступил вопреки воле Его!» И указать четко и конкретно: какой Закон он нарушил. Может ли марксист указать на это? И захочет ли? Когда главенствует мораль: «А почему нельзя?»

Старый Пинхас достал свой платок в красную клетку и вытер слезы.

— Еврей несет на себе тяжесть Божьей миссии через века и народы. Вот за это его никогда не прощают. И всегда находились евреи, которые забывали о божественной миссии и ассимилировались.

— Ты все о Грише! — вздохнул печально старый Мотя.

— Разве могу я забыть, — опять прослезился старый Пинхас, — как он в хедере не разлучался с моим сыном? Они были больше чем братья!

— «Где брат твой, Каин?» «Я не сторож брату своему!» — печально нахмурился старый Мотя. — Не так уж и давно Ницше заявил: «Бог умер!»

— Бог умер! — как эхо, повторил старый Пинхас.

— Неужели Бог есть Бог Иудеев? — хрипло спросил Серега.

— А не язычников? — взглянул на юношу старый Мотя. — Конечно, и язычников!..

И тихий Ангел пролетел, осенив их своим крылом. Нет мира на земле и не может его быть, если нет мира в душе Человеческой.

20

Отец Сарвара вернулся из заключения в тот день, когда Чингизу разбили мениск вместе с коленной чашечкой.

После уроков два десятых класса решили сыграть в футбол, помериться еще раз силами, кто кого, тем более что скоро выпускные экзамены, доведется ли найти и свободное время. Силы были приблизительно равны, игра потому проходила интересно, как всегда, зрителей хватало. Основу зрителей составляли, естественно, девочки, а поскольку у каждого из игроков было за кем подсматривать, отчего еще сильнее билось сердце, и взаимно ощущать чей-то взгляд, то каждый старался за двоих.

Играли до «шести». Счет был хоть и равный, но уже пять — пять. Мяч беспорядочно метался от ноги к ноге, и не всегда можно было понять, чья команда им владеет. Болельщики свистом, воплями, криками подбадривали «своих». Удачный пас, и мяч попал к Сарвару, он с ходу обвел защитника и, заметив открывшегося Чингиза, точно передал ему мяч прямо в ноги. Ударь Чингиз с ходу по воротам, остался бы цел и невредим. Но Чингиз почему-то думал, что у него получаются красивые финты. И решил обвести вратаря, чтобы красиво послать мяч в пустые ворота. Но, пока он изображал финт, подбежали двое из команды противника, а Чингиз так увлекся, что не заметил. От кого он получил удар по коленке, трудно было сказать в той возникшей сутолоке ног. Но удар поверг его на асфальт, где он и остался лежать. Игра не остановилась, потому что мяч от чьей-то ноги попал к Сарвару, и он не стал ждать защитников, а, воспользовавшись счастливым моментом, сильным ударом послал мяч мимо вратаря, точно в «шестерку», рядом со «штангой», которую изображала горка портфелей, сложенных друг на друга.