Алчность - Берг Анита

— Так ты запланировал эту игру уже давно?

— Да. Я хотел, чтобы они немного пострадали, и поэтому некоторое время собирал на них информацию. Но то, что вы все остановились в ту ночь в одном отеле, было чистой случайностью. Мне сообщили об этом мои информаторы.

— А я? Что я такого сделал, чтобы заслужить твое внимание к своей персоне?

— Ничего, дорогой мой Джейми, ты само совершенство. Тебя не за что было наказывать. Да, я считаю, что ты питаешь дурацкую слабость к азартным играм, но ведь того же мнения придерживаются и все твои друзья. Да и кому ты этим вредишь? Лишь себе самому. Нет, ты просто подвернулся мне под руку, и было бы невежливо, если бы я не дал тебе возможность принять участие в этой игре. Но потом мне пришло в голову, что ты можешь оказаться полезен, что ты способен помочь Уолту: разве можно рассчитывать, что американец легко разгадает загадки, которые под силу лишь образованному европейцу? В таком случае у Дитера было бы слишком большое преимущество. Но не исключено, что я ошибался и ты кое-что почерпнул из этой игры: вспомним хотя бы то, что ты отказался взять деньги. Кстати, как же твой фильм, неужели ты не хочешь вложить в него эти деньги?

— После того, как все узнали, что ты тоже собираешься принять участие в фильме, люди просто дерутся за право что-нибудь инвестировать в эту ленту. Продюсеры запросто обойдутся без моих денег.

— Но ведь тебе постоянно не хватает наличных. Почему же ты не забрал, приз?

— Гатри, я понял, что жизнь — не только деньги. Да и, откровенно говоря, эти деньги не принесли бы мне радости: после всего того, что я видел, тратить их на удовольствия было бы неправильно. Их следует использовать на благие цели.

— Ты все еще хочешь сняться в том фильме? Или ты внезапно превратился в монаха-отшельника?

— Я мечтаю сняться в нем еще больше, чем раньше. Я в долгах, как в шелках — взять хотя бы клуб «Элизиум». Кроме того, мне надо заботиться о своем доме. Словом, работа нужна мне как воздух. Однако, насколько я понимаю, после того, как я повысил на тебя голос, вряд ли эта роль достанется мне.

— Не глуши, Джейми. Ты сам знаешь, что я обожаю немного пошуметь. Наверное, ты прав и я действительно взял на себя слишком много — я всегда любил совать нос в чужие дела.

— Ну ладно, старый мошенник, твоя взяла, — улыбнулся Джейми, чувствуя, как его злость на Гатри улетучивается.

— Вот и отлично. Но тебе надо хорошенько подумать о Грантли, своем прекрасном доме, который ты любишь больше всего на свете. Посмотрим правде в глаза: без него ты перестал бы быть тем Джейми, которого я знаю.

— Мне представился шанс возобновить карьеру, и будем надеяться, что я заработаю вполне достаточно. Но я уже решил, что если что-то не получится, то так тому и быть. В конце концов, это всего лишь дом — люди и их отношения намного важнее. Возможно, это еще один урок, который я вынес из твоей игры.

— Итак, ты встретился с Паносом, моим другом-священником. Ты ему очень понравился, и он говорит, что ты в жизни выглядишь 'лучше, чем на экране. Мило, правда?

— Он действительно очень хороший человек.

— И какой вывод ты сделал из встречи с ним?

— Дело ведь не в воде, так?

— Ты считаешь? — Гатри бросил на Джейми быстрый взгляд.

— Да. Я не привез ее с собой, но если бы мы сделали анализ, то узнали бы, что это просто вода, содержащая какие-то минералы, — не хуже и не лучше любой другой минеральной воды.

— Так и есть: как-то я отдал эту воду на химический анализ. Но как бы там ни было, это действительно превосходная вода, и на ней можно было бы зарабатывать неплохие деньги — еще бы, «целебная минеральная вода с острова в Эгейском море»! Почему же это тебя не заинтересовало?

— Признаюсь честно, я всерьез думал об этом… Но к чему бы это привело? Жизнь обитателей деревни очень изменилась бы, а я не хочу брать на себя ответственность за их судьбу, Нет, Гатри, если эликсир жизни и существует, то он заключен в нас самих. Думаю, островитяне живут так долго потому, что они довольны жизнью. Если бы мы построили там фабрику по разливу минеральной воды и сделали их богатыми, разве были бы они по-прежнему всем довольны? Через несколько лет они начали бы умирать в семидесяти-, в крайнем случае в восьмидесятилетием возрасте. Я не хотел бы, чтобы это лежало на моей совести.

— Так ты считаешь, что им продлевает годы их жизненное кредо «быть всем довольным»?

— Да, но не только. Когда священник сказал, что они все любят друг друга, я сначала посчитал его слова странными, но теперь я уже так не думаю: возможно, все дело именно во всеобщей любви. Я имею в виду настоящую любовь: не сексуальную, а духовную. Надо любить других людей больше, чем ты любишь самого себя, — с задумчивым видом закончил Джейми.

— Хорошая мысль. Надеюсь, ты прав, мальчик мой. Еще шампанского? Но скажи мне, Джейми, ведь ты получил от всего этого приключения немало удовольствия?

— О да, конечно! То, что я видел, иногда меня пугало, иногда огорчало, но ты прав: это было забавно. Хотя я не хотел бы пережить все еще раз, — рассмеялся Джейми.

2

Почти весь перелет до Лондона Джейми пребывал в глубокой задумчивости. Следовало признать, что с ним что-то произошло: обычно ради денег он готов был на все, но теперь отверг целое состояние, предложенное ему Гатри. А еще он разглагольствовал о любви и удовлетворенности жизнью, а ведь раньше нечто подобное просто не пришло бы ему в голову. «Наверное, я на старости лет двинулся умом», — заключил Джейми, но туг же улыбнулся себе: уже очень давно он не ощущал такого душевного спокойствия. Он с нетерпением ждал начала съемок — но не только из-за денег. Джейми понимал, что это будет отличный фильм, и чтобы хорошо сыграть в нем, ему предстоит изрядно напрячься — однако это ничуть не пугало его, скорее наоборот. Еще более важным представлялось то, что отныне он будет сниматься в кино не ради славы и обожания поклонников: теперь он знал, сколь пуста и эфемерна эта слава. В одном Джейми был уверен «на все сто»: он больше никогда не будет играть в азартные игры. После того что он видел, проиграть за одну ночь сумму денег, вполне достаточную для того, чтобы целый год обеспечивать всем необходимым сиротский приют в Югославии… «В денежных делах я был сущим идиотом, но больше этого не повторится», — сказал себе Джейми. Вообще-то он и раньше давал себе подобные зароки, но теперь знал, что на этот раз сдержит обещание.

Выйдя из здания аэропорта, он взял такси и поехал в свою лондонскую квартиру. Всю дорогу туда он терпеливо и доброжелательно беседовал с таксистом о фильмах из серии про Питера Аскота. «На что мне жаловаться, когда эти фильмы сослужили такую добрую службу: без них мне никто не предложил бы новой роли», — подумал Джейми.

Зайдя в подъезд своего дома, он обнаружил, что лифт кем-то занят, и решил подняться на свой этаж пешком. Он преодолевал ступеньки очень медленно, но не потому, что устал, а потому, что боялся первого после расставания с Микой возвращения в пустую квартиру.

Будет ли там по-прежнему ощущаться ее присутствие? Не вернется ли к нему тоска по ней? Джейми надеялся, что это будет не так он знал, что ему надо вычеркнуть Мику из своей жизни. Теперь ему нужна другая женщина, но это казалось несбыточной мечтой.

Открыв дверь, он нагнулся, чтобы подобрать почту. Она сплошным ковром лежала на полу у порога — значит, за время его отсутствия Мика ни разу здесь не появлялась. Джейми сам не знал, обрадовало ли его это или огорчило.

В квартире царила гнетущая тишина. Джейми некоторое время стоял в прихожей, прислушиваясь к доносившимся с улицы шорохам и шумам, а затем протянул руку к выключателю. Когда свет залил длинный коридор, он на мгновение зажмурился, ибо хорошо знал, что увидит сейчас: стены, сплошь увешанные большими фотопортретами Мики, сделанными знаменитыми фотографами мира. Двадцать Мик в самых разных позах, то в профиль, то анфас… Джейми бросил почту на пол и быстро прошелся по коридору, срывая со стен портреты. Затем засунул их в шкаф — подальше от глаз, — почувствовав при этом, как ему становится легче.