Записки психиатра. История моей болезни - Виктор Хрисанфович Кандинский

очень неопределенными и смутными (Elemente der Psychophysik. II, p. 470). Горвиц говорить o себе почти то же самое. И. Мюллер, по-видимому, не мог иметь расцвеченных образов воспоминания и фантазии, ибо знал лишь «Blendungsbilder» и «leuchtende Phantasmen» (галлюцинации), о пластической же деятельности фантазии он говорит, что она разграничивает формы в поле зрения независимо от представления красок (Ueber die phant. Gesichtserschein. Coblenz. 1826. Р. 44 и 75). Я должен признаться, что я плохо понимаю пластическую деятельность фантазии без воспроизведения красок. Для меня весьма легко представлять себе вещи так, как они являются мне в действительности, т. е. окрашенными и в различных оттенках освещения. Если я захочу представить себе, в светлом или темном поле зрения, одни лишь формы и очертания и если притом эти очертания не должны быть образованы темными, светлыми или цветными линиями, я принужден прибегнуть к постороннему моменту, именно к помощи представлений (хотя бы и воспроизведенных) движений глаз. Из известных авторов способностью живого чувственного представления обладают Г. Мейер, Гаген, Корнелиус, Спенсер и мн. друг. Г. Мейер путем упражнения научился вызывать у себя, вместо живых и цветных образов воспоминания, даже настоящие галлюцинации зрения, частью по произволу (Physiol. der Nervenfaser, р. 240). Корнелиус, вспоминая знакомые зрительные объекты, весьма живо воспроизводил не только их формы, но и их цвета; он ясно и резко мог представить себе ряд цветов, как, например, в солнечном спектре, равно как и ряд различных оттенков одного и того же цвета (Ueber Wechselwirkung zwischen Leib und Seele, p. 76). – Прим. авт.

78

Оспаривая старое воззрение, по которому характерным признаком галлюцинаций считалось проектирование в пространстве, Гаген справедливо говорит: «Мы проецируем наружу все наши представления, насколько последние суть воспроизведения действительных восприятий; однако, несмотря на такое проецирование, мы прекрасно знаем, что этим представлениям нет соответствующего внешнего объекта» (Zeitschr. f. Psychiatr. XXV. Р. 34). – Прим. авт.

79

Mop. Бенедикт искал причину интенсивности действия прямого чувственного впечатления тоже в том, что с непосредственным впечатлением всегда соединяется масса побочных представлений, которых будто бы не бывает при представлениях воспроизведенных (Die psych. Functionen des Gehirnes. Wiener Klinik. I (1875). Р. 199). И еще раньше Корнелиус видел разницу между образом воспоминаний и непосредственным восприятием преимущественно в том, что первому недостает известного рода живости (но не ясности), свойственной действительному восприятию и зависящей от побочных ощущений (например, мышечные ощущения в глазе), которые всегда возбуждаются при действительном чувственном ощущении. – Прим. авт.

80

Возможность центробежного распространения возбуждения по чувствительным путям при данных (нормальных) условиях соединения их концов ничем не доказана, и в теории галлюцинаций теперь, когда открыты чувствительные кортикальные центры, можно без большого труда обойтись без такой вообще маловероятной гипотезы. Несомненно, что нервные волокна вообще способны проводить в обоих направлениях; но при данных условиях соединения их концов с совершенно разно функционирующими нервными аппаратами (так, например, зрительный нерв одним концом своим соединен с периферическим аппаратом, – сетчаткой, а другим – с клетками четырехолмия) или с центрами разного порядка (чувствительные волокна coronae radiatae) проведение действительного возбуждения возможно только в одном направлении. Телеграфная проволока способна проводить ток тоже в обоих направлениях; но если на станции А она соединена с отправляющим аппаратом телеграфа, а на станции В – с аппаратом получающим, то на ней можно передавать депеши лишь со станции А на станцию В, но никак не в обратном направлении. Разумеется, если мы переложим проволоку так, что концом, которым она была раньше в соединении с А, она будет теперь соединена с В, ток в проволоке будет идти в направлении, обратном против того, как он шел в нем раньше, однако все же таки можно будет передавать депеши по-прежнему от станции А на станцию В, но не обратно. – Прим. авт.

81

Если здесь идет речь о распространении, в направлении от коры к периферии, состояния повышенной возбудимости, то против возможности распространения такого состояния в центробежном направлении я не стану возражать; но тогда по-прежнему остается открытым вопрос об исходной точке данной конкретной галлюцинации. Естественно, что чувственный нервный аппарат, находясь в состоянии возвышенной возбудимости, приходит в действительное возбуждение от действия сравнительно ничтожных внешних или внутренних раздражителей; но где же, при существовании общего состояния усиленной возбудимости, исходная точка действительного возбуждения – в периферическом ли нервном органе чувства, в субкортикальном ли центре или в мозговой коре? Если в коре, то может ли отсюда действительное чувственное возбуждение (а не состояние возвышенной возбудимости, которое в данном случае ничего не объясняет) распространяться центробежно по всему центростремительному тракту (вдобавок еще прерываемому субкортикальными узловыми массами) от коры полушарий до периферических нервных окончаний?.. Вот в чем вопрос. – Прим. авт.

82

Нет ничего в сознании, чего бы не было раньше в ощущении. (лат.). – Основное положение сенсуалистов, сформулированное английским философом Дж. Локком в его трактате «Опыт о человеческом разуме». – прим. ред.

83

Видя в галлюцинациях не что иное, как состояние сознания, я не понимаю бессознательности галлюцинаций, подобных, например, получавшимся в опытах Пастернацкого. Последний отделял у собак горизонтальным разрезом всю мозговую кору от подлежащего белого вещества и впрыскивал в вены животного некоторое количество полынной эссенции, причем получал вместо кортикальной эпилепсии галлюцинации; опыты приводятся в доказательство, что местом происхождения галлюцинаций служат субкортикальные центры (I. Pasternatzky. Sur le siege de Pepilepsie corticale et des hallucinations. Comptes rendues de l’Academie des sciences. Т. 93, № 2 (1881). Впрочем, путем совершенно подобных же опытов Данилло (Influence de l’alcool ethylique et de lessence de l’absinthe sur les fonctions motrices du cerveau. Arch. de physiol. 1882. Septeiubre-Octobre) пришел к результату совершенно противоположному. – Прим. авт.

84

В качестве противника сенсориального центрифугализма я не стою особняком; одинаково со мной смотрят на дело Мейнерт (Ueber Fotschr. im Verstandnisse der krankh. psych. Zustande. 1878. Р. 49; von den Hallucinationen. Wien, media Blatter 1879. № 9) и Арндт (Lehrb. der Psychiatrie. Wien u. Leipz. 1883. Р. 138). – Прим. авт.

85

В воздействии центра абстрактной мысли на центр чувственного представления нет никакой центрифугальности; оба эти центра принадлежат к одному порядку, и центр чувственный в известном смысле даже важнее, так как из него, путем дифференциации функций, мог получиться и центр мышления. Впрочем, здесь можно смотреть