Состоятельная женщина. Книга 1 - Барбара Брэдфорд

Эдвин отпустил ее и сел, нетерпеливо откинув волосы со лба.

– Прости, Эмма, но ведь это только с краю. Оно быстро высохнет на солнце.

– Ага, надейсь.

– Ты хотела сказать: „Да, надеюсь, что так”, Эмма, – поправил ее Эдвин.

Девушка лукаво посмотрела на него и произнесла, подражая его интонации:

– Да, Эдвин, ты совершенно прав. Я неправильно выразилась.

Она очень усердно выговаривала слова, а ее голос, всегда такой нежный и певучий, стал настолько утонченно-рафинированным, что юноша раскрыл рот от изумления. Эмма ткнула его меж ребер.

– Я сумею говорить, как ты, если захочу, – заявила она, доверительно пояснив: – Я частенько слушала, как говорит твоя тетя. У нее восхитительный голос и выговор.

– У тебя тоже, Эмма, когда ты правильно произносишь слова и не съезжаешь на свой йоркширский диалект. – Он нежно ей улыбнулся. – Надеюсь, ты не против, что я указываю тебе на ошибки в твоей речи. Ведь ты сама меня просила.

– Да, конечно. И я признательна тебе за это. – Она мысленно улыбнулась. Сознание того, что она так удивила его, необычайно щекотало ее самолюбие. Наклонившись к ручью, девушка смыла грязь с рук и, сложив их ковшиком, принялась плескать воду на лицо.

Когда Эмма закончила приводить себя в порядок, Эдвин тоже умылся. А потом они сидели на берегу ручья, несущего свои воды вниз по каменистому склону, и весело разговаривали, как всегда радуясь тому, что они вместе.

Эдвин восторженно мечтал о поступлении на юридический факультет Кембриджа и очень подробно рассказывал ей о профессии адвоката. А Эмма, в свою очередь, с гордостью рассказывала о Уинстоне и о том, как красиво он выглядел в форме Королевского флота, когда приезжал домой на побывку.

Эмма внезапно замолчала и посмотрела на небо.

– Странно, но мне показалось, что брызнул дождь.

– Но небо ведь чистое, лишь пара маленьких тучек.

– И все же лучше взять корзину и поторопиться в усадьбу.

– Не глупи. Это всего лишь летний дождик. Он кончится через несколько минут.

Но пока он говорил, мохнатые тучи, все быстрей набегавшие от кромки вересковых пустошей, поглотили тусклое солнце. Грянул гром. Казалось, что небо разверзлось, обнажив ослепительные клинки алмазно-белых молний, а затем стремительно наступила жуткая темнота, мгновенно окрасившая все небо, как черная краска окрашивает ткань, и поглотившая остатки света.

– Скорее! – закричал Эдвин и быстро помог ей подняться. – Погода совершенно непредсказуема на этих богом забытых пустошах. Ни за что не угадаешь, когда разразится гроза.

Вдвоем они вскарабкались на холм. Дождь хлестал как из ведра. Потоки воды лились неуемным водопадом. Когда они добрались до Рэмсденских скал, тьма стала кромешной, единственным источником света были резкие вспышки молний, насыщавшие небо электрическими разрядами. Эдвин и Эмма промокли до костей, по их одежде, волосам и лицам струилась вода.

Эдвин схватил мешок и свой мокрый пиджак и кинул их Эмме.

– Возьми вот это, – крикнул он и подтолкнул ее к расщелине.

– Разве ты не хочешь, чтоб мы добежали до усадьбы? – возразила она.

– Мы ни за что не добежим, Эмма. Мы попали в настоящую грозу. Взгляни на небо. Темно, как ночью. Не спорь! Скорей в пещеру, моя девочка. Там спокойно и сухо.

Хотя Эмма решительно не хотела возвращаться в пещеру, ей пришлось признать, что предложение Эдвина не лишено здравого смысла. У них действительно не было другого выхода. В такую погоду на пустошах может быть крайне опасно. Она прижала мешок и пиджак к себе и, непреклонно сжав губы, полезла в расщелину. Эдвин следовал за ней, толкая перед собой корзину с едой.

Когда они оказались в пещере, Эмма остановилась у входа, стараясь прийти в себя. Эдвин достал носовой платок, вытер мокрые руки и передал платок Эмме. А затем он стремительно развернул такую бурную деятельность, так энергично и умело, что Эмма на мгновение застыла ошеломленная. Сначала он зажег все свечи на уступе у входа и открыл корзину с едой.

– Здесь есть „Санди газет”, – громко сказал Эдвин. – Я взял ее с собой почитать на случай, если ты опоздаешь. Она тоже пригодится. Нарви ее кусочками. – Он бросил газету к ногам девушки и продолжал: – В прошлый раз я заметил за мешками кучу хвороста и несколько поленьев. Они были совершенно сухие. Мы сейчас разожжем костер. – Он взял свечу, подал Эмме руку и отвел ее в дальний угол пещеры.

– Мы разведем костер где-нибудь здесь, – объяснял Эдвин, чертя по земле носком ботинка. – Здесь будет лучше всего. Это место проветривается сразу через две штольни: через ту, по которой мы ползли, и через вон ту с противоположной стороны. – Он показал на расщелину, которой Эмма прежде не замечала.

– А куда она ведет, Эдвин?

– Я точно не знаю. Она слишком узкая для меня. Я уже пробовал пролезть в нее, когда в первый раз осматривал пещеру. Но сквозь нее проникают потоки воздуха с вересковых пустошей. Ну, живее, Эмма! Давай поторопимся. А потом мы можем присесть на мешки и попытаться обсохнуть. Я уже замерзаю и уверен, что ты тоже.

Вскоре они разожгли костер. Бумага и хворост сразу запылали, и, пока они горели, Эдвин подбросил пару небольших поленьев. Потом он занялся пустыми мешками. Их было около дюжины, поэтому несколько штук юноша разложил на полу, а остальные скатал валиками и положил у стены.

– Так нам будет удобнее, Эмма, – заверил он, обернувшись с радостной улыбкой.

Эмма стояла у костра, дрожа от холода. На ее лице все еще сверкали капли воды, а мокрые волосы спадали по спине. Она пыталась отжать подол мокрого насквозь платья.

Эдвин подошел к костру, его тоже била дрожь. Он закашлялся. Эмма взглянула на него сквозь языки пламени и нахмурилась.

– Ах, Эдвин, я надеюсь, ты не простудишься опять, ведь тебе только недавно стало лучше.

– Я тоже надеюсь, – проговорил он, кашляя и прикрываясь рукой. Уняв кашель и переведя дыхание, Эдвин сказал: – Думаю, тебе лучше снять платье, Эмма. Мы расстелим его, чтоб оно просохло.

Девушка с неодобрением воззрилась на него.

– Снять платье?! – повторила она, не веря своим ушам. – Ах, но Эдвин, ведь это невозможно!

– Не будь же смешной. Ведь на тебе, наверное, еще нижние юбки и... и еще под ними что-то.

– Конечно, – тихо пробормотала она сквозь зубы, начинавшие уже стучать от холода.

– Тогда делай так, как я говорю, – отрывисто распорядился он. – А я сниму рубашку. Она промокла до нитки. Если мы будем сидеть в мокрой одежде, мы оба схватим воспаление легких.

– Думаю, ты прав, – неохотно признала Эмма. Девушка повернулась к нему спиной и стала расстегивать пуговицы на платье, чувствуя неловкость и стыд.

– Дай мне платье, – так же скомандовал Эдвин, когда девушка разделась.