Княгиня грез. История голливудской актрисы, взошедшей на трон - Роберт Лейси

Именно в этот момент появился владелец дома, где жила семья Прованс, Сесто Лекио — торговец цветами, по происхождению итальянец, шестидесяти двух лет, толстый, небритый и любитель слегка присочинить. Когда ближе к обеду на место происшествия прибыли первые репортеры, месье и мадам Прованс уже не было видно. Они рассказали полиции все, что им было известно, однако им меньше всего хотелось привлекать к себе внимание прессы. Жак Прованс был старшим управляющим отеля «Loew» в Монте-Карло. У него имелись друзья во дворце, и он не желал, чтобы его имя мелькало в газетах.

Сесто Лекио, наоборот, не страдал избытком щепетильности. Когда репортеры застали его за уборкой сада, он был несказанно счастлив предоставившейся возможности, тем более, что за рассказ полагалось еще и вознаграждение. На протяжении оставшейся половины дня он раздавал интервью направо и налево и в конце концов обзавелся щедрым эксклюзивным контрактом, предполагающим, что он будет делиться своей историей только с местным представителем журнала «Нэшнэл Инкуайерер».

Многое из того, что наговорил Лекио, не подтверждается показаниями других свидетелей. Он заявил, что погасил загоревшийся мотор «ровера» своим огнетушителем, хотя Прованс, Корнево и Мишель Пьер в один голос заявляют, что видели в моторе всего несколько иск. Когда полицейский судмедэксперт осмотрел днем останки машины, он не обнаружил и следа пены огнетушителя или каких-либо хим-средств. Лекио также заявил, что он и есть тот самый герой, что спас жизнь Стефании: «Я вынес Стефанию на руках», — хотя всем другим показалось, будто она сама, шатаясь, выбралась наружу, как только дверь была взломана. Однако самый беспардонный полет фантазии торговца цветами, появившийся на следующий день во всех газетах и до сих пор бросающий тень сомнения: на обстоятельства гибели Грейс, заключается в том, что якобы за рулем сидела не она сама, а ее семнадцатилетняя дочь, что, по закону, является грубым правонарушением (во франции водительские права выдаются только по достижении восемнадцати лет).

Когда на следующее утро газеты запестрели сенсационными сообщениями, капитан Бенче уже сделал предварительные выводы. Основываясь на показаниях Ива Фили, Провансов и самого Сесто Лекио, который на допросе в полиции, воздержался от высказывания своих фантастических теорий, Бенче пришел к заключению, что Грейс утратила контроль над машиной вследствие внезапного недомогания или потери сознания и вместо того, чтобы нажать на тормоз, находясь в полубессознательном состоянии, нажала на акселератор.

Сесто Лекио как свидетель не произвел на капитана особого впечатления. Этот человек толком не мог прочитать свои собственные показания и даже поставить свою подпись — вместо имени он поставил в протоколе крест. Некоторые из его заявлений газетам — чистой воды вымысел. «Я слышал, как княгиня Грете, — заявил он Джеймсу Уайтейкеру из «Дейли Миррор», — произнесла: «Прошу вас, поверьте, машину вела я». Хотя все другие свидетели, включая жандармов, твердо стоят на том, что Грейс все время находилась без сознания и поэтому вообще ничего не могла сказать. Единственным доказательством голословных утверждений Сесто Лекио, будто за рулем сидела Стефания (что, является также исходной точкой его теории), был тот факт, что Стефания вылезла наружу через водительскую дверь, хотя на самом деле это была единственная дверь, через которую она могла выбраться наружу из помятой машины.

Тем не менее, капитан счел нужным проверить показания Лекио. Он отчитывался лично перед Генеральным прокурором Ниццы, который, как и все прокуроры, был вынужден прислушиваться к тому, что говорилось в прессе. Бенче обработал руль для снятия отпечатков.

Рассчитав движение автомобиля начиная с того момента, когда Фред Муньяма увидел Грейс за рулем в Ля-Тюрби в 9.45, и до момента аварии (часы «ровера» остановились в 9.54), Бенче сделал вывод, что если Грейс действительно остановила машину, чтобы поменяться местами со Стефанией, то она должна была сделать это очень быстро, в считанные секунды. От деревни до места происшествия пролегли полторы мили узкой, извилистой дороги. Из того, что капитану было известно о Грейс, он мог с уверенностью предполагать, что княгиня вряд ли сознательно пошла на нарушение французских законов. Иное дело, если ей стало плохо и она попросила дочь заменить ее на последнем отрезке дороги.

Бенче и его коллеги метр за метром обследовали дорогу от Ля-Тюрби, пытаясь обнаружить место, где можно было бы остановиться на обочине. Остановись машина посередине дорожного полотна, это тотчас блокировало бы движение и привлекло бы к себе внимание других водителей. Единственно возможным местом был предпоследний поворот рядом с гоночным мини-полигоном. Там имелась обочина, засыпанная гравием, где при желании можно было остановить машину. Однако Ив Фили, водитель грузовика, утверждал, что в этом месте он уже следовал за коричневым «ровером», и, чтобы перепроверить его показания, Бенче попросил Фили встретиться с ним еще раз и снова проехать вниз по СД-37.

Водитель грузовика ничуть не сомневался в своих показаниях. Он ехал за «ровером» по пятам еще задолго до этого поворота со станцией радиоконтроля и без колебаний заявил, что машина плавно прошла поворот и не останавливалась. А следовательно, исключается всякая возможность, чтобы княгиня с дочерью поменялись местами.

Бенче отправил соответствующий рапорт в Ниццу, а когда репортеры наконец-то вышли на его след, им было сказано примерно то же самое. Однако никто не проявил особого интереса. История о том, что машину вела якобы Стефания, успела превратиться в предание и служила объяснением событию, которое многим не давало покоя. Уж если княгиня Грейс без видимых на то причин способна угодить среди бела дня в аварию, то что говорить о простых смертных! И Грейс, изуродованная в придорожной пропасти, явилась полной противоположностью иллюзорным представлениям о легкой и беззаботной жизни принцесс.

С этими домыслами можно было покончить еще в самом начале или позднее, в любой момент, если бы Стефания, или Ренье, или кто-либо другой из их официальных представителей выступили с ясным и убедительным словом о том, что же все-таки случилось внутри машины. Ренье как-то обмолвился, что Стефания пыталась нажать аварийный тормоз, однако в полицейском отчете однозначно сказано, что аварийным тормозом не воспользовались. Кое-кто из ближайших друзей семьи не сомневается, что, пока машина катилась вниз по горной дороге, мать и дочь ссорились, однако никто не осмелился заявить это публично, поскольку, окажись в действительности так, это означало бы, что ссора Стефании с матерью пусть косвенно, но все-таки явилась причиной смерти Грейс.