"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

— Клянусь! — Кощей вскинул руки. — Небо, вода и воздух свидетели. Ну, отдавай! — он жадно протянул руку.

Алена покачала головой.

— Я же не сказала, что отдам иглу тебе, — она невесело усмехнулась при виде вытянувшегося лица Кощея. — Возьми, так будет правильно, — и Алена отдала шкатулку Яге.

Бабушка посмотрела на Алену непонятно — то ли с жалостью, то ли с уважением. Хотела что-то сказать, но передумала, только кивнула. Кощей злобно плюнул.

— Зря ты, сестра, с ней возишься. Это ведь из-за нее произошло, — он театрально обвел рукой руины. — Кто знает, что дальше будет? — и вихрем унесся в небо.

— Эхе-хе, — Яга, разом постаревшая лет на двести, глянув на окаменевшего змея, скорбно покачала головой. Тяжело опираясь на метлу, она молча влезла в ступу и взлетела в небо. Алена осталась одна у камня. Дрожащей рукой она погладила окаменевшего дракона. «Прости меня, я хотела тебя спасти, а вышло наоборот. Это я должна исчезнуть, а вы все живите. Яга говорит, не та живая вода тебе нужна… Кровь — тоже живая. Может хоть это у меня получится. Все равно я без тебя жить не смогу».

Алена внимательно огляделась. Среди развалин валялось немало брошенного оружия. Она подобрала длинный тонкий кинжал. «Кинжал милосердия, — вспомнилось ей названия оружия. — Хорошо, мучиться не буду». Девушка приставила клинок к камню, глянула на небо, закусила губу и упала грудью на острие. Там, где клинок задел по кости было очень больно, и потом изнутри груди словно разлилось что-то жаркое и саднящее. Лицом она упала на шершавую каменную спину Змея, уже забрызганную кровью, и почувствовала, как сползает, падает вниз. Хотелось закричать, не столько от боли, сколько от страха. Но силы кричать уже не было. Потом не стало ни боли, ни света.

Алена пришла в себя на заставе, в своей комнате, на постели. Судя по тому, что солнышко светило прямо в восточное окошко светлицы, было раннее утро. Немного ныло в груди, но в целом девушке было необыкновенно легко. Рядом на стуле сидела царевна Лебедь.

— С возвращением, Аленушка, — Лебедь, державшая ее за руку, наклонилась и поцеловала подругу в щеку. — Ну разве можно так, одной, не подумавши! Хорошо, Яга вовремя на Лукоморье оказалась, унесла тебя к себе, мертвой да живой водой выходила. Потом Добрыня тебя сюда забрал.

— Что с ним?

— С Добрыней? — Лебедь удивленно подняла бровь.

— Со Змеем.

В глазах Алены было столько мольбы и надежды, что Лебедь отвела взгляд и вздохнула.

— Понятно, — голос Алены дрогнул. — А богатыри? Они здесь? — Алена обвела глазами комнату.

— Уехали, — царевна поправила на Алене одеяло. — Отправились к источнику с живой водой. Котел взяли из пещеры Горыныча и поехали. Это Илья придумал. А рыцари вернулись домой, все кроме Персиваля, он с богатырями поехал. Как только они поняли, что ты выздоравливаешь, так сразу и уехали.

Вспомнив о своей попытке уйти из жизни, Алена от стыда спрятала глаза. Но Лебедь смотрела на нее не с сочувствием, а с уважением.

— Ты знаешь, наверное, он прав был, когда тебя в жены выбрал, — Лебедь вздохнула. — Это я дура, ты меня прости. Я бы так не смогла — на нож, ради него.

— Так все же напрасно, — всхлипнула Алена.

— Как знать, — Лебедь покачала головой. — Яга говорит, сердце у Горыныча вроде бы снова бьется. Окаменевает он теперь медленнее. Яга говорит, ему теперь и живой водой помочь можно, если сразу много вылить. Вот только богатыри наберут полный котел только дня через три, может быть уже поздно.

— Почему? — приподнялась на постели Алена. — Что еще ему грозит?

Лебедь поморщилась.

— Да дядюшка мой, Черномор ходит теперь постоянно пьяный — клятву-то он нарушил, вот вода ему теперь и не в прок, пьет вино и пиво. Как бы он там чего с пьяных глаз со Змеем не сотворил.

Алена, вскочив с постели, обнаружила, что совершенно голая и принялась лихорадочно одеваться.

— Что же мы здесь сидим? За ним же приглядеть надо!

— Приглядеть и отсюда можно, — Лебедь достала из поясной сумочки небольшое зеркальце и дунула на него. — Нет, ты полюбуйся, это же сплошная семейная идиллия!

Алена из-за плеча царевны заглянула в зеркальце. Лукоморье уже почти очистили от завалов, на берегу рабочие возводили какие-то стены. Рядом рыли еще один котлован, тащили какие-то камни и сваи. Сам карлик с бутылкой вина в руке и тарелкой полной устриц на коленях сидел на табурете около окаменевшего Змея, а рядом с ним стоял Кощей. Братья о чем-то мирно беседовали. Лебедь провела ладонью над зеркальцем и Алена услышала:

— Слушай, Черномор, продай ты мне эту статую. Даю тысячу золотом.

— Не, не продам, — Черномор, похлопав по каменной морде Змея, отхлебнул из бутыли вина и принялся открывать одну из устричных раковин. — Оно мне душу греет… Ну кто бы мог подумать, что я могу вот так, запросто, Горыныча шмякнуть?

— А жить ты тоже на этой статуе будешь?.. Ты вон дворец строить взялся. Деньги-то, небось, пригодятся. И потом, он ведь когда совсем остынет, может и пополам треснуть, и вообще на камушки рассыпаться.

— Так ведь на тысячу мне все равно дворца не построить… — Черномор снова отхлебнул вина и протянул Кощею тарелку с устрицами. — Хочешь?

Кощей, глянув на устриц, брезгливо поморщился:

— Ну а полторы тысячи?..

— Семь, — Черномор хитро сощурился, и, еще раз отхлебнул вина.

— Ты что ли стены из золота строить собрался? — возмущенно всплеснул руками Кощей.

— Из мрамора. А потолки лепные, с позолотой… А крышу сделаю из чистого серебра, чтоб сверкала — карлик мечтательно оглядел руины Лукоморья. — А вокруг английский сад. Кипарисы…

— Ну хорошо, — скривился Кощей. — Две.

— Да это только на мрамор и лепнину. А я еще фонтаны хотел, статуи… Ну, хотя бы пять тысяч…

— Уж не думаешь ли ты, что я буду оплачивать все твои прихоти ради какого-то куска камня?

— Да ты ж на золоте ешь, по золоту ходишь. Что тебе, убудет от четырех тысяч?

— Я потому и хожу по золоту, что не трачу его направо и налево, — Кощей отошел от статуи Горыныча и отряхнул руки. — Или ты мне отдаешь этот кусок камня за две тысячи золотых, или сиди тут, без дворца, обнимайся со своим Змеем.

— Ну хорошо, — Черномор вздохнул и протянул Кощею руку. — Только деньги вперед.

Они ударили по рукам и Кощей взвившись смерчем тут же скрылся из виду.

— Ты это видела? — Алена вскочила с кровати и заметалась по комнате, переодеваясь в свой старый походный костюм. — Надо торопиться. Есть у меня одна идея. Лебедушка, я сейчас в лес схожу, а ты меня потом на Лукоморье переправишь?

— Ладно уж, — Лебедь вздохнула. — Иди, все равно тебя не удержишь. Ты потом к морю подходи, позови меня.

За то время, пока Алены не было в Заповедном лесу, Буба немного подрос. Почва вокруг него была основательно унавожена, перекопана и полита. А из земли теперь торчали аж три корешка.

— Потерпи еще две недельки, Глумушка, и ужо я отпущу тебя до дому.

— Все то ты обещаешь, — вздохнул Глум (это он привел Алену к Бубе и теперь нетерпеливо мялся у нее за спиной).

— Да не жди ты ее, иди уж, — махнул веткой Буба, видя, что Алена не решается начать разговор при постороннем. — У нас тут беседа, чую, долгая. А дубы-то пропадают от плесени.

— Иди, иди, коли торопишься. Я как-нибудь сама обратно доберусь.

Когда Глум скрылся, Алена подошла к Бубе вплотную и шепотом спросила его:

— У тебя шишечки еще остались?

— Да есть пока. Я, правда, Глуму обещал… А тебе для чего?

— Ты понимаешь, есть у меня подозрение, что может она помочь… Ты лучше расскажи мне сперва про шишечки эти. Что они такое? Откуда взялись?

— Шишечки, — Буба мечтательно улыбнулся. — Есть такое дерево. Кто-то видит его как ясень, кто-то как дуб. Глум вот, видит его, как дерево кедровое… Как знать, какое оно в самом деле? Растет это дерево из самой что ни на есть глубины. Растет сквозь весь этот мир. Да и другие миры, думаю, задевает. Сдается мне, что на дереве этом весь мир и держится…