Исцеление духовных болезней - Жан-Клод Ларше

исцелили болезни»[3168]. Авва Антоний говорит то же самое: «Древние старцы отправились в пустыню и получили исцеление, они стали врачами и, склоняясь над другими, излечивали их»[3169]. Святитель Иоанн Златоуст отмечает, что искушенный монах «сумеет исцелить полностью» того, кто к нему приходит[3170]. Преподобный Иоанн Лествичникутверждает, что «недужные получат от Божественного Провидения и от своих духовных врачей действенное лекарство»[3171], и напоминает о «тех, кто исцелился от душевных страстей заботами врачей»[3172]. Он советует: «Обнажи свою рану перед доктором»[3173], ибо свидетельствует, что «без помощи врача немногим удавалось исцелиться»[3174]. Преподобный Иоанн Газский советует одному из своих адресатов: «Обращайся [к святым], как больной, нуждающийся во враче… и пользуйся их помощью, пока Господь не приведет тебя к совершенному здоровью»[3175]. Святитель Григорий Назианзин говорит о священниках, исполняющих обязанности духовных отцов, как о «тех, кому было доверено дело врачевания»[3176], и еще он говорит: «Этой [духовной] медицины мы [священники] являемся служителями и соработниками»[3177].

Некоторые духовные отцы сами раскрывают себя, прямо или косвенно, как врачеватели[3178]. Тому есть древние примеры, даже более ранние, чем само христианство: члены подвижнической общины, о жизни которой нам рассказывает Филон Александрийский, сами называли себя «терапевтами», если это были мужчины, и «терапевтридами», если женщины. «Выбор этих философов, — пишет Филон, — понятен сразу же из названия, которое они носят. Терапевты и терапевтриды — это их истинное имя прежде всего потому, что врачевание, которым они постоянно занимаются, выше того, что в ходу у нас в городах: последние врачуют только тела, а те — еще и души, охваченные трудноисцелимыми болезнями, которые… вызваны бесконечным множеством… страстей и прочих несчастий»[3179]. И они называют себя таким именем не только потому, что своим образом жизни пытаются исцелиться от собственных духовных болезней, но еще и потому, «что лечат и излечивают души тех, кто приходит к ним»[3180], по замечанию Евсевия Кесарийского.

Врачевать и духовно окормлять других людей — нелегкое дело. Сложность человеческой души, сама ее природа, высота призвания, а также чаще всего скрытый и незаметный извне характер связанных с этим духовных явлений и особая природа борьбы со стойкими и невидимыми врагами — вот причины, по которым духовное врачевание является искусством куда более сложным, чем лечение тела, как часто подчеркивает святитель Григорий Назианзин: «Поистине, мне кажется, что это искусство из искусств и наука и наук — направлять человеческое существо[3181], наиболее разностороннее и сложное из существ. Это легко понять, если провести параллель между врачеванием душ и лечением тел. Чем больше понимаешь, что есть трудного в последнем, тем больше явствует из сопоставления, что практикуемое нами лечение требует гораздо большего труда, и тем больше кажется оно драгоценным в силу природы его объекта, научных возможностей, которые это лечение в себе заключает, а также цели, к которой устремлены затраченные усилия. В первом случае беспокоятся о теле, то есть о тленной материи, преходящей и в любом случае обреченной разрушаться и претерпевать свое положение… В другом же врачевании внимание направлено на душу, берущую начало от Бога, божественную[3182], причастную небесному благородству и поспешающую обрести его вновь»[3183]. «Добавим и еще одну причину: врачевание [тела] мало исследует глубины, большей частью его деятельность затрагивает внешнее, тогда как мы прилагаем все свои усилия и все свое рвение к исследованию человека, который таится в глубине сердца, и сражаемся против врага, который ведет против нас внутреннюю борьбу и войну»[3184]. «Таковы причины, заставляющие нас полагать, что медицина, которую практикуем мы, намного более трудна, чем та, что осуществляется над телами, и это придает ей большую ценность»[3185].

Сложность задачи заключается в том, что таких, которые ее выполняют, очень мало[3186]. Хотя многие полагают себя способными к этому, опасность заблуждения на этот счет велика, пока человек не достиг бесстрастия[3187]. Вот почему в этой сфере неизбежно «много обманщиков и лженаставников»[3188].

Чтобы быть подлинным духовным наставником и врачом, необходимо иметь «здравое учение», иными словами, быть безупречно православным[3189] и в лечебной практике быть верным учению древних отцов[3190]. Святитель Григорий Нисский пишет по этому поводу: «Как люди на опыте обрели прежде не известный способ лечения и увидели, как он постепенно проявляет себя, подтверждаясь определенными наблюдениями, так что полезное и вредное, познанное на опыте, вошло таким образом в учение этого искусства, и как наблюдения предшественников послужили предписанием на будущее, как теперь тот, кто посвящает себя этому искусству, не обязан судить по своему собственному опыту о действенности лекарств, пагубно ли это или полезно, но, восприняв свои знания от других, сам может успешно заниматься этим искусством, так же происходит и с искусством исцелять души, то есть с философией[3191], благодаря которой мы узнаем, как врачевать любую страсть, поражающую душу: вовсе не догадками и предположениями нужно искать эту науку, а большой способностью научаться рядом с тем, кто приобрел себе это умение длительным и богатым опытом»[3192].

Однако этого было бы недостаточно. Кроме прочего, важно, чтобы духовный отец не только вел такую жизнь, которая соответствует его наставлениям[3193], но и чтобы он был искушенным. Вот почему преподобный Симеон Новый Богослов обращается с таким предостережением: «Не предавай себя в руки наставника без опыта… ибо он приведет к жизни скорее бесовской, нежели евангельской»[3194]. А преподобный Иоанн Кассиан дает такой совет: «Если мы хотим достичь истинного совершенства в добродетели, то мы должны слушаться тех наставников и руководителей, которые не мечтают в пустых спорах, но в действительности имеют в себе этот опыт»[3195]. Если для духовного отца речь идет о том, чтобы научиться от старцев, то это обучение должно проходить в практической форме. Их опыт приобретается [духовным отцом в то время, когда он] проводит под началом старцев жизнь, подобную их жизни[3196]. Нужно, чтобы под их руководством духовный отец сам прошел весь путь, который он потом должен помочь пройти своим духовным чадам[3197]. Нужно, чтобы он сам распознал все козни и преодолел препятствия, которые возникнут на их пути. Нужно, чтобы он одержал победу во всех испытаниях, через которые они должны будут пройти[3198], ведь именно потому, что он сам претерпел и был искушаем, он может и искушаемым помочь, по образу Христову[3199]. Нужно, чтобы он навел