Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

"Работы Изольде не давали, за судьбой не следили, но начальники Госкино таскали ее по заграничным гулянкам — вот она, наша "кинозвезда"! А характер безвольный, погибла без работы…" — сокрушался Олег…

А теперь из Москвы перенесемся в Батайск Алтайского края, где в эти же дни объявился фальшивомонетчик. История началась 4 марта в одном из батайских продуктовых магазинов. Утром туда пришла пенсионерка, чтобы купить лапши на обед. Протянула в кассу 10 рублей, чтобы выбить чек на покупку, а кассирша вдруг и говорит: "Бабушка, вы где взяли эту купюру? Она ведь фальшивая!" Бабка руками всплеснула: "Мне ее с пенсией выдали. Что же мне делать, дочка?" — "Сходите в сберкассу и обменяйте", — последовал ответ. Бабулька так и сделала.

Однако в сберкассе произошло непонятное: тамошняя кассирша оказалась не чета магазинной и, повертев в руках купюру, отдала ее обратно пенсионерке. "Что вы нам голову морочите, бабушка, — нормальная "десятка". Пенсионерка засеменила обратно в магазин за лапшой. Но ее опять тормознули. "Говорят вам, что купюра фальшивая, а вы опять ее несете! — раздраженно воскликнула кассирша. — Идите и обменяйте". И снова бабулька отправилась по тому же маршруту. Только теперь решила иметь дело не с кассиршей, а с заведующим сберкассой. Однако и он с первого раза тоже не нашел ничего подозрительного в протянутом ему червонце. И только после более внимательного осмотра, сличив бабулькину купюру с настоящей, наконец узрел изъян — на подлинной купюре номер был из семи цифр, а на бабулькиной — из шести. Директор тут же связался с краевым ОБХСС. По факту обнаружения фальшивой купюры в тот же день завели уголовное дело.

Тем временем в стенах союзного МВД разворачиваются не менее драматические события. Там начальник Штаба МВД генерал Сергей Крылов никак не может поделить сферы влияния с начальником Управления уголовного розыска страны Игорем Карпецом. Однако прежде чем рассказать об этом противостоянии, стоит хотя бы вкратце познакомить читателя со служебными характеристиками на обоих "дуэлянтов".

Крылов пришел в МВД в конце 60-х из КГБ, с не очень большой должности и по рекомендации зампреда Комитета генерала Цинева. Благодаря своему природному уму Крылову удалось в короткие сроки расположить к себе министра внутренних дел Николая Щелокова и стать его правой рукой. Положение Крылова еще более укрепилось после того, как он возглавил новое образование в структуре министерства — Штаб МВД. Этот штаб создавался с благой целью — для руководства подчиненными органами МВД и подразделениями со знанием всей оперативной обстановки, однако вскоре превратился в структуру, командующую отраслевыми главками. Штаб диктовал им, что нужно делать, и буквально изводил проверками, причем чаще всего лишь для того, чтобы приструнить (или снять) неугодного руководителя.

Игорь Карпец долгое время работал на начальственных должностях в уголовном розыске Ленинграда, после чего был переведен в Москву на должность директора Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. В марте 1969 года волевым решением ЦК его назначили начальником Управления уголовного розыска (УУР) МВД СССР.

Поначалу отношения Крылова и Карпеца складывались вполне добрососедски — ни один из них не лез в служебные дела другого, предпочитая сохранять нейтралитет. Но так продолжалось недолго. Щелоков, с подачи Крылова, вознамерился внести существенные изменения в управление угрозыском. В частности, у него родилась идея, что часть сотрудников должна работать с агентурой, а другая — нет. Это и стало одним из оснований постоянного противостояния между ним, Крыловым и Карпецом. Как последний ни доказывал, что разделять угрозыск на две части нельзя, аргументы не действовали. Тогда Карпец решил прибегнуть к хитрости: он создал в системе угро специальные отделы по организации агентурной работы (так называемые отделы "А"), не освобождая от работы с агентурой других работников. Однако Крылову такое новшество не понравилось, о чем он незамедлительно доложил Щелокову в "разгромной" записке, датированной началом 71-го года. В этом документе Крылов обвинял руководство УУР в бездеятельности, плохой работе и делал вывод о том, что из-за перечисленных выше недостатков преступность в стране неумолимо растет. Естественно, Карпец не мог оставить без внимания "камень в свой огород". 5 марта он направил министру ответную записку, в которой попытался откреститься от предъявленных его ведомству претензий. Карпец писал:

"Известно, что состояние, рост либо снижение преступности зависят от комплекса обстоятельств, лежащих в плоскости решения экономических, социальных, воспитательных и иных задач. Это — элементарные вещи. И деятельность органов МВД в целом (а не только уголовного розыска) является лишь частью этих общих усилий государства. Абсурдно поэтому выглядят обвинения в том, что рост преступности обусловлен слабой работой уголовного розыска, который, оказывается, один в этом виновен…

Нельзя огульно охаивать и чернить деятельность многотысячного коллектива службы уголовного розыска. Нужно научиться преодолевать в себе личную неприязнь, когда этого требуют интересы дела…"

Щелоков, как ни странно, согласился с большинством выводов Карпеца и высказал ему пожелание "утрясти" конфликт с Крыловым в личной беседе. Однако Карпец, понимая, что никакая беседа не в силах улучшить неприязненные отношения, которые существовали между ним и начальником Штаба, от этого совета уклонился.

Тем временем конкурирующее с МВД ведомство — КГБ — взялось за раскрутку первого в своей истории "бриллиантового" дела. Началось же оно с того, что в марте в аэропорту Шереметьево при попытке провезти контрабанду был задержан гражданин Борис Глод. Таможенник, досматривавший вещи Глода, обратил внимание на кольцо на его руке, подозрительным образом повернутое бриллиантом внутрь ладони. При более тщательном осмотре выяснилось, что кольцо было грубой подделкой и служило футляром для большого бриллианта в 2 карата. За расследование этого дела взялся следственный отдел Комитета госбезопасности, который за короткий срок сумел выявить целую группу похитителей бриллиантов. Преступники действовали прямо под носом у Лубянки — на ювелирном заводе, расположенном в маленькой церквушке, стоявшей между "Детским миром" и зданием КГБ. Однако о перипетиях этого громкого дела разговор у нас еще впереди, а пока вернемся в март 71-го.

6 марта во МХАТе состоялась первая репетиция многострадальной пьесы Леонида Зорина "Медная бабушка". Как мы помним, драматург написал ее ровно год назад, однако долгое время ни одному из столичных режиссеров не удалось поставить ее у себя. Но самым "упертым" оказался Олег Ефремов. Он добрался до самого Политбюро, устроил там в начале января 1971-го форменный скандал, после чего дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Уже через неделю после этого Минкульту была дана команда разрешить Художественному театру сделать постановку. На репетицию пришел сам автор пьесы, который в своем вступительном слове рассказал собравшимся о том, что он чувствовал и передумал, когда трудился над пьесой о гении русской поэзии. Кстати, на роль Александра Сергеевича Пушкина на первой репетиции постоянного актера еще не было, поскольку Ефремов никак не мог определиться в своем выборе. Наибольшие шансы были у актеров Николая Пенькова и Александра Кайдановского.

Предпраздничный день 7 марта выпал на воскресенье. И хотя в той же Москве на дворе стоял мороз, повсюду лежал снег и приближение весны абсолютно ни в чем не угадывалось, однако настроение у людей, особенно у женщин, было по-настоящему праздничным. Центральное телевидение в этот день расщедрилось аж на четыре художественных фильма (обычно показывали по два), причем три из них относились к жанру комедии: "Укротители велосипедов", "Богатая невеста", "Музыкальная история" и "Новые приключения неуловимых". Кроме этого, в тот день показали две развлекательные передачи: "Праздничный вечер в Останкине" и "А ну-ка, девушки!" (программе, напомним, исполнилось всего два месяца).

Между тем в этот день Андрей Миронов справлял круглую дату — 30 лет со дня своего рождения. Торжество проходило в отдельном кабинете на втором этаже Дома литераторов. Присутствовали самые близкие юбиляру люди, среди которых была и возлюбленная Миронова, актриса Театра сатиры Татьяна Егорова. Вот как она вспоминает об этом:

"В театре днем и ночью репетировали "Темп-1929", и в день тридцатилетия Андрюши была назначена вечерняя репетиция. В свободные от репетиций минуты я сидела в гримерной у зеркала и выводила ресницы. Без четверти девять в тончайшем замшевом сарафане, расклешенном, надетом на голое тело как платье, поверх — треугольная, модная тогда, вязаная шаль цвета брусники, на шее — тяжелые украшения, привезенные из Югославии, ресницы касаются лба, прическа — сессон, я вошла с Магистров (под этим прозвищем скрывается Марк Захаров. — Ф. Р.) в Дом литераторов и по его глазам поняла, что сегодня я — Клеопатра, Нефертити и царица Савская одновременно. Открыли дверь банкетного зала на втором этаже. Все сидящие за столом обернулись и замерли. Несколько секунд мы стояли в дверях, как картина в раме, потом сели на оставленные нам места. Андрей заерзал на стуле, глядя на меня угрожающим взглядом, — его охватила бешеная ревность. Через десять минут Мария Владимировна (Миронова. — Ф. Р.), полоснув меня острием глаз, подняла Менакера, и они демонстративно ушли…