Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

Какое-то время они оба молчали, пока, наконец, Беатрис не прервала уже затянувшееся молчание.

— Мы частично знакомы. Тебе, я так понимаю, известно мое полное имя?

Андрей кивнул, и Беатрис продолжала.

— А вот мне имя моего спасителя — нет.

— Прямо уж, спасителя! Меня зовут Андрей, как тебе уже известно, Андрей Дэ" Эстен Бероев.

— Князь Бириимии?

— Да, и, кстати, о Бириимии и Каримэне в целом. Не хочешь посетить? Это приглашение.

— С удовольствием, но… я так понимаю, ты служишь здесь?

— Пока еще да.

— Что значит "пока"? Андрей, если из-за меня ты хочешь…

— Нет, нет! Это лишь добавило последние капли в чашу, что и так уже была до краев наполнена! Думаешь, охотно высшее магическое общество приняло двадцатидвухлетнего победителя Кавериса и заместителя Башни Постижения законов Природы? Мягко сказать — не очень, а по правде — с огромной неприязнью. Просто ситуация такая сложилась, что я не мог тогда вернуться в Каримэну, а когда все преграды пали, то я вроде как привык, остался. Но теперь не хочу. Я, в конце концов, соскучился по родине, Бириимию помню с трудом, а ведь её жители зовут меня, просят, чтобы я вернулся в родовое поместье.

— На этот счет можно спросить совета у короля и королевы, — предложила, было, Беатрис, на что Андрей только широко улыбнулся и пояснил.

— Они не будут против любого моего решения, с радостью примут, если я вдруг вернусь на Родину, охотно будут навещать, если я останусь здесь.

Беатрис недоуменно посмотрела на него.

— Они мои приемные родители, они воспитывали меня с четырех лет.

— Значит на мне платье?..

— Королевы Каримэны Альчести Амадос Ти-Ирис.

— Это честь для меня!

— Я думаю, если бы она сейчас была здесь, то сказала бы тоже самое. Так, значит, ты принимаешь мое приглашение?

— Да, то есть, нет, не сразу. Сначала я хотела бы выяснить все о том юноше, из-за которого чуть не убила тебя, — Беатрис виновато опустила глаза, — выяснить, почему он назвал местом назначения храм Зору. Неужели он не разрушен до сих пор?

— По-видимому, что-то осталось. Георг рассказывал мне, что замок был огромен, находился и на поверхности, и под землей, ты и сама не хуже нас это знаешь, так что вполне возможно, могла уцелеть одна или даже несколько подземных галерей. Или, например, его просто перенесли на то место, где раньше находился храм Зору.

— Последнее, скорее всего. А Георг? Я так понимаю — это тот юноша, которого в прошлое перенес перстень королевы?

— Да, а тот мальчик — Яромир — ныне убийца своего бывшего одноклассника и беглец.

— Что?! То самый мальчик? Но это невозможно!

— Увы, это так. Я только сейчас понимаю все опасения Георга: его, действительно, нельзя было принимать в школу, слишком велико его разрушительное начало.

— Я не могу поверить! Он показался мне… совсем другим.

— В нем было это другое… — да, всё это очень печально, но виноват не он один, мы тоже, приняв его на обучение. Фактически, его обманули, ничему не научив, и не дав возможности учиться, и что мы имеем теперь? Фёдор мертв!.. Неизвестно, что будет с Арманом!

— Не беспокойся о нем, с ним всё в порядке, ваши… маги разрешили мне вылечить его.

— О, спасибо! Хоть одна благостная весть. И все же… Я всё думаю, если бы я сам вчера остался дежурить — ничего бы не было. Всё равно ведь не сплю сейчас по ночам из-за этих кристаллов. Надо было отправить Фёдора на моё место, в лабораторию, а мне пойти за него дежурить!..

— Не вини себя, в конце концов, мы принимаем решения исходя из известных нам обстоятельств, исходя из наших предположений, симпатий, предугадать наверняка очень сложно, если вообще возможно без специального дара или разрешения богов.

— Да, я знаю, но всё равно, тяжело как-то, я преподаю в его классе, к тому же он мой родственник… был. Спасибо за волеизъявление свыше, что ты оказалась среди нас, иначе бы и Армана не удалось спасти.

— Да, уж волеизъявление свыше. Не знаю: кто из Богов перенес меня в будущее, но думаю, нет, скорее просто чувствую, что это Тэат. Она снилась мне, что-то говорила, что именно не помню.

— Может, вспомнишь потом.

— Да, может быть.

— Беатрис, я думаю, у нас есть множество тем для разговора, но сейчас позволь спросить тебя: не могла бы ты побеседовать с одним из наших лекарей? Он очень просит.

Беатрис улыбнулась.

— Могла бы.

— Тогда пойдем к нему, а потом я расскажу тебе о наиболее важных событиях, случившихся за те три тысячи лет, которые ты миновала за мгновение.

— Что?! — едва не вскрикнула Беатрис и даже схватилась за сердце. — Мне плохо!

— Не волнуйся, — успокоил ее Андрей, — у нас много времени. Идём.

Вновь, как и до того, Андрей взял ее за руку, но на этот раз она даже не удивилась этому, словно привыкла. И вновь она поймала себя на мысли, что к Зору она привыкала не один год, но так и не привыкла, скорее просто жила, чтобы как-то прожить. "Что такого в этом драконе, что я не могу даже возмутиться?" — спросила она себя сейчас и не смогла дать ответа.

А заскучавший, было, Юрский очень обрадовался вошедшим, он почтительно склонился перед Беатрис.

— Беатрис, — представил его Андрей, — это Николай Грошев Юрский — один из лучших наших лекарей.

— Он преувеличивает, госпожа, я — рядовой лекарь, а в сравнении с вами — всего лишь неумелый школьник.

— Может, у этого школьника, просто были не те учителя?

— Выходит, что так.

— Я вас оставлю?

— Да, конечно, князь, останавливать вас в принятом решении, я, так понимаю, бесполезно?

— Вы правильно понимаете.

Андрей вернулся в свой кабинет, взял заявление, свернул его в трубочку и даже перевязал красной тесемкой. Сейчас стало немного тревожно, но он глубоко вздохнул, собрался с силами и пошел к выходу. И едва он подошел к дверям, ведущим в коридор, как прозвучал звонок: соловьиная трель. Андрей вновь невольно вздрогнул.

— Боюсь, что гостей я сейчас принимать не буду.

Андрей открыл двери — у входа стоял Сметин, понурый и мрачный. "Не иначе как, послом отправили", — решил он.

— Андрей, меня…. Я пришел, чтобы.

— Надеюсь, не затем, чтобы арестовать меня?

— Нет, что ты!

— "Ты" — это уже хорошо, значит, не всё так плохо.

— Нет, вообще, давно надо бы на "вы". В конце концов, вы уже давно добились и признания, и положения.

Последние слова буквально взбесили Андрея, он тут же передразнил.

— О! Какая великая честь! Ваше внимание и ваше признание!

— Нет, вы всё неправильно поняли…

— Прекратите, Марк! Я не хочу с вами ссориться перед тем, как улететь.