Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

Андрей меж тем закрыл изнутри двери. Убирая ключи в карман, он столкнулся с несколько удивленным взглядом Беатрис.

— Так надежнее, — пояснил он. — Хочешь принять ванну? Идем, я покажу где.

Он вновь взял её за руку и повел вглубь комнат, в четвертой они остановились, Андрей осторожно отпустил её ладонь и подошел к правой от входа стене.

— Здесь от мамы осталось два платья, ну, не сказать, чтобы очень красивых, но все-таки лучше, чем испачканное в крови.

Он открыл дверцу шкафа, столь умело встроенного в стену, что Беатрис поначалу его даже не заметила.

— Какое тебе больше нравится. Белое или розовое? Они по фасону одинаковые, только… — Андрей прикусил гуду, ему стало жутко неловко, — оно чуть ниже колена.

— О! Если честно, я даже рада, а то длинное платье далеко не всегда удобно.

— Тогда ладно, а то я уж, было, испугался! Так…

— Белое, — закончила за него Беатрис.

— Да, возьми еще полотенце и тапочки, это тоже от мамы, когда они с отцом вдруг решают навестить меня, это весьма пригождается. Ванна там, за той дверью, а я буду в кабинете — это через боковую дверь в предыдущей комнате, потом до конца залы. Да, если тебе еще что-то понадобится, я имею в виду из вещей, не стесняйся, бери. До встречи.

Он и улыбнулся и оставил ее одну, Беатрис еще минут пять неподвижно стояла на месте, не понимая, что произошло, происходит, или должно произойти, почему она не злится на такое внимание, и не то, чтобы не злится, а не может злиться! Или она слишком устала? Так, что теперь безумно рада этой помощи, ведь можно отдохнуть, принять ванну, забыться… "Но только с тем, чтобы потом во всем разобраться! — решила Беатрис. — На свежую голову" А допросы, кнут, пощечина — всё это осталось там, за дверью, и пока можно было не думать о том, что ключи придется достать.

13 глава. Решение принято

Андрей не сразу пошел в свой кабинет, решив сначала убрать кровать, возможно, в последний раз — он твердо решил оставить Долину, резко и решительно, чтобы не дать никому даже опомниться, в том числе самому себе. "Вы все только и мечтаете об этом, — думал он про себя, возбужденно и нервно, — что ж, получите море удовольствия, я вас, наконец-то, оставлю, не буду мешать вашим достижениям и делам! Андрея Бероева в Долине больше нет! Боги, наконец-то я вернусь домой, всегда так страшно было, даже подумать об этом, а теперь, нисколько, наоборот, легко и спокойно!"

Андрей открыл дверь в спальню и едва не вскрикнул от неожиданности: еще чуть-чуть и он столкнулся бы лбом с Юрским. Тот дожидался Андрея, а, заслышав резкие шаги, решил открыть дверь.

— Вы?! Я думал вы ушли!

— Нет, я жду тебя.

— Меня?! Зачем?

— Ты уже забыл, что с тобой было утром?

— Ах, это, да все в порядке, вы зря беспокоитесь.

— Ну, зря, не зря, и пока я не осмотрю твою голову, отсюда не уйду.

Андрей тяжело вздохнул, но покорно прошел в комнату и сел на мягкий табурет. С лекарями спорить бесполезно, это он усвоил еще с раннего детства. Разматывая повязку, что до сих пор оставалась на голове Андрея, Юрский спрашивал:

— Я так, понимаю: ты забрал её оттуда?

— Конечно, забрал. Жаль, вот только, Храмова не прибил, а надо бы было, но скажите спасибо Беатрис, не дала мне дать волю законному чувству возмущения. Потому что тому, что вы тут в вашей Долине сделали можно только возмущаться.

— Вы, в нашей Долине? Откуда такой тон? — но ответить Андрей не успел, Юрский перебил его. — Да, она настоящая целительница…, древности, как ни странно это звучит. Я бы при наших современных методах лечил бы тебя не менее трех дней. А тут… потрясающе!

— Ну, насчет возможностей — вы не правы — лечила она меня при помощи нашей, современной пашкры.

— Пашкры?! — воскликнул Юрский, не веря своим ушам, а ведь он так яро настаивал на отсутствие её в аптечках, но мог ли он знать… — Андрей, а нельзя ли будет спросить у неё хоть парочку другую способов лечения?

— Думаю, что можно, только не прямо сейчас.

— Я подожду?

— Да, пожалуйста! Это всё равно не мои владения, но собственность Долины и Школы.

— Не твои? Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего особенного, только то, что я, наконец, избавлю высокое общество Долины от своего присутствия. А теперь, извините, я вас покину, если что, то я в кабинете, а то входные двери заперты.

Юрский несколько ошарашенный таким заявлением и таким тоном, так и остался стоять на месте, пока Андрей не вышел из комнаты. Нет, конечно, это оскорбление, но вот так сразу всё бросать, всё! "Да, вот и скажи потом — неродной сын Альчести — весь в неё!"

Первые волны гнева миновали, так что Андрей подбирал уже куда более уместные слова, но о сути своего заявления ни на секунду не забывал: бросить всё, уехать из Долины, вернуться, наконец, в Бириимию, князем которой он являлся. Да, вернуться в Каримэну — выход есть, и весьма привлекательный. Он пригласит с собой Беатрис, ведь, ей нужна определенная адаптация к новой эпохе, все настолько изменилось за те годы, которые она пересекла по милости Великого Бога Справедливости всего за долю мгновенья. Появились новые страны, все языки изменились, за исключением такового у драконов. Но, конечно, если она захочет отправиться в другое место, то он с радостью последует за ней, и, опять-таки, если она позволит.

Закончив с заявлением, Андрей решил дождаться Беатрис и заодно пока изъять кое-какие бумаги: кого бы не назначили на его место, он не должен знать лишнего, только то, что касается дела. Андрей частенько записывал приходящие на ум замечания, комментарии, восклицания и недоумения, нередко это становилось частью тех бумаг и документов, которые он вел как учитель и заместитель (а фактически руководитель) главы Башни постижения законов природы.

Так, разбирающегося в ворохе бумаг, его застала Беатрис, дверь была не закрыта, и, уже, войдя, она легонько постучала по двери, чтобы он обратил на нее внимание. Теперь на Беатрис не было испачканного в крови платья, волосы не были спутаны, а лицо не было испачкано в пыли и крови — прекрасная, величественная предстала она перед Андреем — он невольно замер, восхищенно взирая на нее — она смутилась.

— Я не вовремя?

— О, нет, что ты! Проходи, садись.

Андрей тут же отбросил папку, которую перебирал и подкатил к столу кресло, к слову сказать, единственное в комнате, если не считать того, что стояло у стены за рабочим столом. Беатрис смущенно улыбнулась, но охотно приняла приглашение.

Какое-то время они оба молчали, пока, наконец, Беатрис не прервала уже затянувшееся молчание.

— Мы частично знакомы. Тебе, я так понимаю, известно мое полное имя?