PiHKAL - Александр Шульгин

Мы послушно поднялись, чтобы наполнить свои стаканы и бокалы. Затем каждый вернулся на свое место. В гостиной снова стало тихо, лишь изредка было слышно, как кто-то громко дышал, да еще с улицы доносилось чириканье птиц. Я обвела взглядом лица остальных. Их глаза были закрыты. Я с удовольствием закрыла свои.

Прежде всего я осознала, что мое тело наполнено энергией чудовищной силы, а внутренний экран залит светом. Внезапно у меня возникла уверенность в том, что, если я сосредоточусь особым образом, — я точно не знала, каким, но знала, что этот способ существовал, — то обрету способность видеть окружающий мир сквозь закрытые веки. Я просто не до конца понимала, как это сделать.

Волны микроскопических пузырьков или частиц света, или чего-то еще, проходившие через меня, усиливались. Я чувствовала, что снова готова отправиться в какое-то другое место или измерение. И я хотела туда переместиться.

Я открыла глаза и посмотрела на Шуру. Он сидел на скамейке с закрытыми глазами. Я обратилась к нему со всей возможной непринужденностью: «Шура, могу я попросить тебя подойти ко мне на секунду?»

Он сразу же подошел ко мне, и я зашептала: «Может, это прозвучит чересчур мелодраматично, но у меня такое чувство, словно я вот-вот выйду из тела. Я думаю, что не должна этого делать в таких обстоятельствах. Это будет похоже на проявление дурных манер. Так что мне делать? Это притяжение, которое заставляет меня идти дальше и выйти за пределы, очень сильное, и я не уверена, что смогу долго ему сопротивляться». Я ткнула пальцем себе в грудь и улыбнулась. Глаза у Шуры были огромные и светились, а его волосы обрамляли голову, как белые языки пламени.

Он поднялся в полный рост и громко сказал, обращаясь ко всем участникам группы: «Я бы попросил всех вас подняться и на пару минут встать в круг, взявшись за руки. Это может помочь удержаться тому, кто думает, что он заплывет слишком далеко, хорошо?»

Все встали, сдвинули стулья, освободив место, и взялись за руки, замкнув круг. Я огляделась и увидела напротив себя Данте, Рут и Джорджа. На их лицах было похожее выражение — как у людей, глубоко ушедших в себя. Глаза у всех были закрыты. Я глубоко вдохнула и тоже закрыла глаза. Желание подняться куда-то наверх, пройдя через собственную макушку, все еще не оставило меня, но я также ощущала удерживающее присутствие ладоней и пальцев других людей, стоявших по обе стороны от меня, — Дэвид справа, Джинджер слева.

Я почувствовала себя неповторимой индивидуальностью, обособленной ото всех на свете, но в то же время взаимодействующей с другими, членом семьи, в которую входило все человечество. Как и много лет назад, в тот день, проведенный под пейотом, я осознавала некий уровень реальности, где каждый человек был связан со всеми остальными людьми, и эта связь осуществлялась не через разум или личность, а через какие-то базисные вещи. Это было духовное или психическое прикосновение, которое большую часть времени блокируется сознанием, но тем не менее существует с рождения и до самой смерти человека. Мы все были вплетены в один гобелен, и на глубинном, подсознательном уровне каждый из нас разделял знания и чувства всех остальных, живущих на планете.

Почему это должно быть скрыто от нас, за исключением тех случаев, когда кого-нибудь посещает откровение, неожиданная благодать, или когда кто-нибудь из нас решает открыть себя через медитацию или при помощи галлюциногена? Почему это знание скрывается от нас? Возможно, потому, что наше предназначение заключается в том, чтобы жить собственной жизнью, творить свою уникальную историю. Мы не можем этого делать, свободно воспринимая эмоциональные и духовные переживания всех других людей.

Мы не смогли бы сосредоточиться, развиваться в качестве отдельных сущностей, если бы мы были наделены способностью постоянно чувствовать все, что происходит с другими людьми. В этом случае мы представляли бы собой коллективное сознание, каким, похоже, являются все остальные формы жизни на земле. Но людям предназначено существовать в виде отдельных личностей, сохраняя ту основную связь. Почему? Потому что вселенский Разум считает этот способ следующим этапом приключения, следующей главой повествования. Чье это приключение? Чье повествование?

Мне пришло на ум воспоминание о спирали, моем опыте переживания микро- и макрокосма и безымянном Друге-собеседнике, который каждый раз в самом конце приветствовал меня смехом и любовью. Это путешествие Друга, подумала я.

И поэтому оно в такой же степени мое. Мой непостижимый Друг — это и я тоже. У нас одинаковые цели, хотя мне и не позволено их помнить, пока я живу в физическом смысле. И каждый человек на планете — это я. Мы все разные, неповторимые формы Друга.

Я открыла глаза. Наблюдатель оценил, сколько прошло времени с того момента, как мы встали в круг, и сообщил, что прошло не больше двух минут. Шура вопросительно смотрел на меня. Я улыбнулась и кивнула ему, показывая, что со мной все в порядке и что у меня больше нет проблем с выходом из тела.

Джордж пробормотал «уф!» и открыл глаза. «Я думаю, когда мы стоим в круге, ощущения становятся еще сильнее, а не уменьшаются!» — хихикнул Дэвид.

Джинджер стиснула мою руку и мягко стукнула своей головой об мою, после чего сказала: «Это предельный уровень, на котором мне доводилось находиться. Я правильно выразилась? Я имею в виду, что не припомню, что когда-нибудь была так… ах…»

— Я бы сказал «высоко», милая», — рассмеялся Шура, и все разразились смешками и замечаниями насчет подходящих слов для обозначения определенных психических состояний: Бен предложил «одурманенный», Дэвид — «улетевший», а Рут поинтересовалась, нельзя ли оставить понятное всем «под кайфом».

— У кого-нибудь есть проблемы? — спросил Шура внезапно посерьезневшим голосом, вглядываясь в наши лица.

— Довольно интенсивно, но нормально, — сообщил Джордж.

«Впрочем, не думаю, что захочу попробовать повыше, — добавил он. — По крайней мере, до тех пор, пока мне не доведется привыкнуть к этому уровню. А чтобы привыкнуть к нему, потребуется много, много времени!

Мягкий взгляд Ли. «Это прекрасно, Шура, — сказала она. — Я знаю, что ты имел в виду, когда говорил о том, чтобы надежно закрепиться. Я по-прежнему чувствую, что с легкостью могу улететь в космос или куда-нибудь еще, если не буду удерживаться в своем теле».

— Ну так лети, если именно этого ты хочешь, — ответил Шура. — Мы позовем тебя есть суп, когда придет время перекусить.

Джон сказал, что чувствует себя отлично, как никогда раньше, но только тогда, пока Шура остается подальше от пианино.