Чужое тело-1 - Изверин Сергеевич

— Знаю.

— Тогда дальше. Тело должно лежать на полу и не орать. Особое внимание смотри на пояс, и за спиной. На ноги, на руки. Твоя задача его держать. Остальные уже не твои, даже если кто-то рванет на прорыв мимо комнаты. Все понял?

— Справлюсь. — Буркнул я.

— Хорошо б. Пришли.

Обычный подъезд. Михалыч показал на метку, которой такие квартиры метят. Среди граффити и рисунков половых членов небольшая такая метка[50], не будешь знать куда и как смотреть, вовек не поймешь. А тем, кто знает, уже понятно, что тут есть.

В лифте такая же. Я и Михалыч поехали на лифте, Валерий Алексеевич пошел пешком.

Третий этаж, выходим на втором, заходим за угол, чтобы не было видно с лестницы и выходящим из лифта. Кто-то предусмотрительно выкрутил светильники, не видно ничего.

Молчаливый худощавый парень, в курточке и с рюкзаком, стоит у окна и смотрит на улицу. Тот самый Петя. Кивнул Михалычу, тот кивнул ему.

Ждем. Недолго.

Вверх по лестнице кто-то поднимался. Тяжелые шаркающие шаги, потом шебуршание и щелчок копки звонка. Дверь открыли, закрыли.

Михалыч напрягся, Петр потянулся в рюкзак.

— Не спеши, как только я скажу… — Михалыч.

Я потрогал тонфу. На месте… Никуда не делась. Ну, сегодня должна выручить.

Снова шебуршание, звонкий бряк замков и шелест открытой двери.

— Заходи ещё. — Сказали внизу.

— Как только так сразу. — Ответили. Безразличный какой-то голос, скучный и унылый. Шаги к лифту, звонкий щелчок, нажатие на кнопку. Я тоже это слышал, так же явно представлял себе, как усталый нарик, получив свою дозу, сейчас идет к лифту, нажимает на большую красную кнопку, а она никак не хочет гореть. Шмяк-шмяк-шмяк… Не работает.

Шаги вниз, по лестнице. Тихое шуршание…

Шаги за ним, много тише.

— Посторонись! — Тихо сказал Серега-большой, толкая к нам в объятия сутулого субъекта в черной толстовке с капюшоном. Субъекта принял Михалыч, облапил, как медведь жертву. Глянул быстро на меня.

Я сразу же похлопал по карманам, нашел что-то, сунул руку, вытащил.

Так вот как эта гадость выглядит! Одноразовый шприц в пластиковой упаковке, герметичная ампула с дырочкой на торце, запаянная воском вроде бы, или какой-то желтоватой замазкой[51].

Из второго кармана появился кастет, сотовый телефон, авторучка, носовой платок. Ключи простые, несколько салфеток. Плеер со скомканными и перепутавшимися наушниками-капельками. Вроде бы все.

Михалыч глянул на меня злым взглядом, просто бешеными глазами.

Я не понял, замер.

— Так, уважаемый. Пароль у нас сегодня какой?

— Какой пароль? — Вяло и заторможено спросил субъект.

— Дай. — Михалыч не глядя схватил одной рукой шприц, передал нарка Сереге. Быстро и ловко зарядил иглу в ампулу, показал субъекту. — А?

— Дай! — Вяло сказал субъект.

— Дам. Пароль говори. Ну!

— Кастанеда[52]. —Сказал субъект.

— Смотри, если что не так… — Михалыч покачал заряженным шприцем перед глазами наркомана так, что шприц слился в крылья бабочки. — Никакой фантазии, в прошлом месяце такой же пароль был…

— Моя очередь. — Сказал Костик. Он как раз накинул на голову капюшон от косухи. — Так, я пошел.

— За ним. — Михалыч ещё раз зло на меня глянул. Серега поволок нарка наверх, зажал за углом.

Михалыч как-то вдруг оказался около меня. Стоять рядом с разъяренным медведем то ещё удовольствие…

— Ты что творишь, недопесок?

— Что? — Как мог более спокойно сказал я.

— На кой ты к гоше в карман полез?

— Да а что…

Михалыч пожевал губами, что-то собираясь сказать, глотая первые пришедшие на ум слова.

— После покажу. Больше так не делай, гошу не обыскивай без перчаток, в карманы не лезь, понял? Все понял?

— Так точно! — Сам не знаю от чего сказал я.

— Тогда начали.

Петя сунул руку в рюкзак, что-то там поманипулировал. Телефон в кармане у меня тренькнул. Достал, посмотрел… Нет сети.

— Что это? — Спросил Серега-большой, который все так же держал субъекта.

— Блокировка. Давай, начинаем.

— Менты. А я. Я кричать буду. — Вяло сказал субъект, трепыхнувшись в руках Сереги-большого.

— Жди. Если пароль правильный — он, — кивок в сторону Петра, — тебе отдаст.

— Не обманешь.

— Не обману, выродок. Все, пошли!

— Кастанеда! — Сказал вверху Костик.

Дверь лязгнула, открываясь.

— Пошел вон! — Нарку дали пинка, и он скатился вниз по лестнице, забыв даже про вещи свои, с одним заряженным шприцем и счастливой лыбой.

Костик вломился первым. За ним Валерий Алексеевич, чуть опередив Михалыча. Михалыч сразу же повернул вправо, туда, откуда несло чем-то вроде жженых тряпок. На кухню, наверное. Из двери по правую сторону высунулся какой-то землистого вида тип, мутный, в растянутой майке. Серега-большой полетел вперед как ядро из рейлгана, по пути сшибив мутного типа обратно в комнату. Дальше зашел я, цепко глядя по сторонам. Все двери открыты, одна комната забита коробками, никого нету, пусто, дверь нараспашку. В другой Костик пакует пару каких-то непонятных типов, за другой Валерий Алексеевич сторожит лежащих на раскладушках людей с накрытыми полотенцами лицами.

За мной сразу вошел Петр Сергеевич, встал у двери, защелкнул засов.

— Кто такие! — Раздалось из большой комнаты, в которую упирался коридор. — Учтите, я буду жаловаться! — Склочный такой, скрипучий голос.

— Папаша! — Это уже Серега-большой. — Грузчиков вызывали?

— Каких ещё грузчиков?

— Как каких, вагон здоровья разгружать! Эп! — Шмяк, как по удару в грушу. Кто-то судорожно пытался набрать воздуха в легкие, да не получалось. После Сереги-то… Бить он умел четко и больно при необходимости.

— Помоги! — Охнул Костик. Мимо него в дверь сунулся мелкий и жилистый парень в трениках на босу ногу и в майке. Махнул перочинным ножом, сразу же получил от меня коротким концом тонфы в открывшееся пузцо и повалился по стене коридора, сшибая вешалку с какой-то пыльной одеждой.

Тут пыльно было, и грязно очень, словно неделями не убирались. Пыльные ковры, стены серые, люстры грязные, даже паутины и то нету. Пауки от бескормицы передохли все.

И духан… Где-то тут жгут большое такое ведро тряпок.

А парень встал, оторвал от вешалки длинную деревяшку и замахнулся на меня. Тут сработало вколоченное на тренировках сержантом. Прижался к противоположной от него стене коридора и чисто автоматически ткнул длинным концом тонфы, держа её под перекладину как за гарду, в голову. Вообще-то полагалось рубить в такой ситуации, да размахнуться негде тут, и то, что управляет воином, само выбрало наилучший вариант действия.