Европейская поэзия XVII века - Автор неизвестен

АНТУАНЕТТА ДЕЗУЛЬЕР

МОИМ ДЕТЯМ Аллегорические стихи

Там, где зелен лугПодле светлой речки,Пусть, мои овечки,Встретится вам друг.Вся моя отрада —Жизнь украсить вам.Нежность моя радаСтать для вас оградой.Но к моим лугамВраг пылает гневомИ отравой самНапоил посевы,Бросил вас волкам.Вам ли, мое стадо,Погибать во зле,Вам, кто был в селеГордою наградой?Как ваш образ мил!За мои заботыБог свои щедротыНа меня излил.Как мне вас ни жалко —Надо уступить.Где мой пес? Где палка?Чем вас охранить?Ах, фортуна злаяТрость взяла и пса.Тщетно я терзаюВоплем небеса.Страхов не приемлют,Жалобам не внемлют,Держат посох мой,Пса не шлют домой…Если бы, счастливы,Без моих заботЛегких дней чередПровести могли вы,Нежный мой народ!Будь вам Пан защитой!Слышал он не раз,Как с душой открытойЯ молю о вас:О благодеяньеЯ для вас прошу,Все мои страданьяК небу возношу.Пусть леса в молчаньеСлышат мой обет:Если б вас от бедБог пастушек мирныхОградил и спас,Сохранив для васЗелень пастбищ жирных,Пана я, как мать,Стала б воспевать,Чтобы образ милыйВ песенках моихСлавил каждый стих,Чтобы дней светилоС ясных береговМой приветный зовК небу возносило.Делит ночь и день,Стелет свет и тень,Одевая летомЗемлю ярким цветом,А зима придет,Солнце устаетЗемлю греть лучами,И, спустясь на дно,У Фетиды пламяВновь берет оно.

ЭТЬЕН ПАВИЙОН

ЧУДЕСА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА

Блеск царственных одежд из кокона извлечь,Заставить красками заговорить полотна,Поймать и удержать все то, что мимолетно,Запечатлеть в строках и голоса и речь;

Влить в бронзовую плоть огонь души бесплотной,Гул хаотический в мелодию облечь,Исторгнуть из стекла лучи, что могут жечь,И приручить зверей лесов и мглы болотной;

Сцепленьем атомов мир сотворить иной,Все числа звездные постичь во тьме ночнойИ солнце вновь создать в химической вселенной;

Ад подчинить себе, проникнуть в глубь времен,Стихии укротить с их тайной сокровенной —Вот человека цель! Ее достигнет он.

ДВОРЯНИН, ПРИЗВАННЫЙ НА ВОЙНУ

Далек от зависти, не зная злого лиха,В деревне жил я скромно, тихо,Жил в доме у себя, и ни один соседВраждебно не смотрел мне вслед.Пастушки, луг, леса, распахнутые далиСмягчали грусть мою, мне радость доставляли,В Париже редко я бывал.Зато Париж ко мне являлся сам порою:Речь о друзьях идет. Я ждал их и не скрою,Что всех радушно принимал;Хоть не изысканной их потчевал едою,Доволен был мой гость, когда ее вкушал.И я с друзьями толковалО радостях любви — не о войне кровавой.Жалел я короля английского, но, право,Не думал помогать ему,Поскольку почести и славаМне просто были ни к чему.Я славы избегал с завидным постоянством,Гордясь лишь потому дворянством,Что мог налоги не платить.Но ныне не хочу я дворянином быть!Со дня рождения украшен этим званьем,По праву я теперь считаю наказаньемПроисхождение мое:Увы, как дворянин, я призван под ружье.О славный предок мой, чей прах лежит в могиле!Чернила и аршин оружьем вашим были,Не лезли в драку вы, покоем дорожа,А я — потомок ваш, о робкий буржуа!Как сыну вашему, а моему папаше,Могло прийти на ум купить на деньги вашиДворянство, коему теперь обязан яТем, что воякою вдруг сделали меня?Прощай, мой тихий сад, души моей отрада!Прощай, фонтан! Прощай, тенистая прохлада!Прощайте, ягоды, и дыни, и покой,Холмы, долины, лес густой!О! Чтобы облегчить моей печали бремя,Пусть эхо здесь твердит все время!«Хозяин этих мест, что был приветлив такИ так боялся ран, усталости и драк,Уехал на войну, которой так страшится.О, небо, пусть скорей домой он возвратится!»

ШАРЛЬ-ОГЮСТ ДЕ ЛА ФАР

ОДА

Не в радость мне ни ум, ни тело!Недвижная, томится плоть,А ум, педант закоренелый,Тоски не в силах побороть.

Ты, превращающий в усладыВсё — даже капли горьких слез,О чародей Амур, мпе надо,Чтоб ты печаль мою унес!

Вновь буду я в амурном войскеСлужить тебе, чье знамя — страсть.Я возвращаюсь, чтоб геройскиНа поле битв любовных пасть!

На тайных празднествах ВенерыИ на вакхических пирахПрославлен буду я без меры,Когда земля мой примет прах!

Амуры щекотать СиленаТак примутся, что, пьян и сыт,Обжора жирный непременно,Дурачась, брюхо обнажит.

И в память брюха де Ла ФараДо дна там будут пить виноИ петь средь пьяного угараС веселым старцем заодно!

ГИЙОМ АМФРИ ДЕ ШОЛЬЕ

НА РЕВНОСТЬ

О Ревность, Купидона дочь,С глазами зоркими и злыми!Терзаешь души день и ночь.Ты подозреньями своими.Когда бы горестных сердецНе отравляла ты жестоко,Спокоен был бы твой отец:Он слеп, а ты — тысячеока.

ШАРЛЬ ПЕРРО

ВЕК ЛЮДОВИКА ВЕЛИКОГО (Фрагменты из поэмы)

Античность, спору нет, почтенна и прекрасна,Но падать ниц пред ней привыкли мы напрасно!Ведь даже древние великие умы —Не жители небес, а люди, как и мы.И век Людовика я с Августовым векомСравню, не будучи хвастливым человеком.Хоть были римляне отважны и сильны,В военном ремесле они превзойдены,И, как Людовика, от первых войн начала,Победа никого так быстро но венчала.Коль кто-нибудь в наш век решился бы хоть разПредубеждения завесу сбросить с глазИ глянуть в прошлое спокойным, трезвым взглядом,То с совершенствами он бы увидел рядомНемало слабостей, — и понял наконец,Что не во всем для нас античность образец,И сколько бы о ней нам в школах ни твердили,Во многом древних мы давно опередили.

Отец искусств, Гомер, ты мной безмерно чтим.Могучий гений твой внушен тебе самимВсесильным божеством, и ярче нет примераБессмертия стихов, чем жизнь поэм Гомера.Художники всех стран в теченье сотен летСтремятся воплотить гомеровский сюжет;Твоей фантазии прекрасные твореньяДля лучших мастеров — источник вдохновенья;Все, что нам тешит взор в скульптуре и резьбе,На полотне, в коврах — посвящено тебе.Но если б отнесло благое провиденьеВ наш век, во Францию, твое, Гомер, рожденье,—Ты знал бы то, чего твой век еще не знал,И заблуждений бы премногих избежал.

Так, твой герой, боец, сразить врага готовый,Взмахнув мечом в пылу баталии суровой,Не застывал бы вдруг с подъятою рукой,Чтоб время дать тебе сказать, кто он такой;Когда взволнованный читатель ждет исхода,—Не до того ему, какого Гектор рода.Воспетые тобой герои давних днейМудрее были бы, учтивей и скромней,И чувство меры бы тебе не разрешилоВсе сразу поместить на звонкий щит Ахилла,—Хоть сам Вулкан его с усердием ковал,—И солнце, и луну, и моря бурный вал,И грозные войска троянцев и ахеян,И их смертельный бой, что славою овеян,В предсмертном ужасе ревущего быка,И льва, что рвет ему безжалостно бока,И юных пастушков, что у лесной опушкиПустились в пляс вокруг красавицы пастушки,—Короче говоря, так много, что и богВсе на одном щите изобразить пе мог.

Да, этот чудо-щит в наш век, что с мерой дружен,Непредставляемым бы не был перегружен;Ты на излишества не стал бы тратить силИ только зримое на нем изобразил;Извилистый полет фантазии природнойСдержал бы разум твой своей уздой холодной,И повода бы ты Горацию не далТем извинять тебя, что ты, творя, дремал.

ЧЕХИЯ И СЛОВАКИЯ