'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Его глаза слезились, но сквозь пелену Лун разглядел изогнутую стену улья за ее спиной и два силуэта, пикировавших к ним сверху, – один золотой и один голубой.

– Спроси их сама, – выдохнул он.

Ранея обернулась. Нефрита и Жемчужина ударили ее одновременно, оторвав от земли, пронеся над головой Луна и впечатав в колонну. От удара Жемчужину отбросило в сторону, но Нефрита удержалась и вместе с Ранеей упала на землю. Нефрита приземлилась на спину, Ранея оказалась сверху. Но королева Сквернов вдруг попыталась вырваться, визжа, и Лун увидел, что когти Нефриты впились ей в спину и глотку. Жемчужина резко поднялась на ноги и прошагала к ним. Она развела крылья Ранеи, поставила ногу ей на спину и обеими руками схватила за голову. Затем послышался явственный хруст и треск разрываемой плоти.

Лун смог побороть беспамятство ровно настолько, чтобы увидеть, как Нефрита скинула с себя безголовое тело и, пошатываясь, поднялась на ноги, стряхивая кровь с шипов и гребней на голове.

«Вот и все», – подумал он и позволил тьме поглотить его.

Глава 20

Лун знал, что его несут и что они в воздухе. Он слышал неясные обрывки чьих-то криков, рев пламени, гневное жужжание двеев. Но все эти звуки, к счастью, были очень-очень далеко.

Затем они оказались где-то в помещении. Его опустили на землю, и давление на поломанные кости резко вернуло Луна в жестокую реальность. Невыносимая боль волнами накатывала на него, и он до крови прикусил губу, стараясь не закричать.

Постепенно его взгляд прояснился, и он смог рассмотреть помещение вокруг. Он лежал на спине, на мягком песке. Над ним сходился арочный свод потолка из золотистого камня, а на стене виднелся выцветший сине-зеленый узор. Нефрита склонилась над ним с отчаянием во взгляде. По ее лбу была размазана кровь Ранеи, а на чешуе остались следы от когтей.

– Лун, я не могу позволить тебе перемениться. Ты понимаешь?

Он понимал. Он был слишком слаб, и перевоплощение в таком состоянии могло стать для него смертельным. Он хотел сказать ей, что это неважно, что он и так уже умирает, но затем вспомнил, что она не знает о птенцах.

– Где дети? – Чтобы заговорить, ему пришлось сделать вдох, и его ребра затерлись друг о друга. – Выводок из Медного Неба…

– Они в безопасности. Жемчужина с ними, – сказала Нефрита. Ее рука приподнялась, словно она хотела коснуться его, но не смела.

Лун услышал торопливые шаги, и рядом с ним присела Душа. Толк стоял за ней, взволнованно выглядывая из-за плеча. Душа положила руки Луну на лицо, и он, должно быть, напрягся, потому что боль усилилась и снова затмила все.

Он опять смутно пришел в сознание, чувствуя, словно прошло совсем немного времени. Нефрита все еще была здесь, она сидела рядом с Душой и настойчиво говорила:

– Лун, просто расслабься. Она пытается погрузить тебя в целительный сон.

Душа в отчаянии замотала головой:

– Нефрита, я не могу. Он старше меня, очень силен и, кажется, не доверяет мне. Я могу лишь попытаться облегчить его боль. – Душа легонько нажала большим пальцем на лоб Луна, прямо над носом. Тепло разлилось по его телу, и Лун почувствовал, как его мышцы расслабились. Она спросила:

– Так лучше?

– Да… – От неописуемого облегчения он потихоньку отключился.

После все было как в тумане. Он то приходил в себя, то снова впадал в беспамятство. Его горло пересохло, першило и словно горело. Кто-то пытался дать ему воды, но Луну было слишком больно глотать. Он слышал шорохи и шаги; окрыленные то приходили, то уходили. Лун не знал, здесь ли еще Нефрита или нет.

Он услышал обрывок разговора – Звон рассказывал Душе и Толку о том, что произошло в колонии. Насколько знал Звон, арборы, окрыленные и птенцы с младенцами, что были заключены в мешках, все пришли в себя, но они ужасно ослабли, и им была нужна еда и чистая вода. Убедившись, что в колонии не осталось Сквернов, Жемчужина отправилась вслед за Нефритой и остальными по следам кетелей. Она нагнала Нефриту у разрушенного города и помогла воплотить их план – наполнить сосуды металлическим илом, чтобы поджечь улей и выкурить Сквернов наружу.

Затем где-то поблизости Лун услышал обеспокоенный голос Корня:

– Что они делают? Почему они на нас сердятся?

– Мы подожгли их улей. Ты сам-то как думаешь? – Это отвечала Флора или Виток.

– Они хотят, чтобы мы ушли? – Это была Песня.

– Они говорят, что нападут, если мы этого не сделаем. Жемчужина сказала…

– Тихо, – раздался голос Жемчужины.

Но Лун слышал достаточно. Они прятались в руинах, и двеи пытались выгнать их оттуда. Скорее всего, это означало, что со Сквернами покончено – либо их перебили, либо они разбежались, когда поняли, что владыки исчезли, а Ранея мертва.

Он открыл глаза и увидел, что Звон сидит рядом в земном обличье. Звон беспокойно склонился над ним:

– Лун, ты проснулся? Постарайся не шевелиться.

– Не… – «Не уходите», – хотел сказать он, но это было бессмысленно. Им нужно было позаботиться об арборах и птенцах. Он просипел: – Когда будете уходить, убейте меня, ладно?

– Мы никуда не уходим, и мы никого не убьем. Разве что этих проклятых двеев, если они не оставят нас в покое. – Звон поднял голову и недовольно поморщился: – Душа…

Лун вспомнил кое-что еще, о чем не знали остальные.

– Нет, я должен вам сказать…

– Лун, просто отдыхай…

– Скверны-полукровки, – смог выдавить он. – Их может быть больше. – Это заставило замолчать даже Звона. Часто останавливаясь, чтобы отдышаться, Лун повторил то, что сказала Ранея; рассказал им о том, что Джаней ушел вместе со старой прародительницей и Венрасом и что второй дакти-наставник был мертв. Лун знал, что остальные подбираются поближе, чтобы послушать, хотя мир вокруг него снова поплыл, и он не мог повернуть голову, чтобы посмотреть, кто рядом. Он закончил: – И они пришли в Туман Индиго из-за меня. Дакти-наставник знал, что я приду туда.

Наверное, они как-то отреагировали на сказанное, но от долгих разговоров силы покинули его, и Лун уже закрыл глаза. А когда он снова их открыл, то все уже ушли.

Хотя нет, не все. Рядом с ним сидела Жемчужина. Похоже, снова прошло какое-то время, потому что снаружи стемнело, а неподалеку горел костер, освещавший лишь одну сторону ее лица, оставляя вторую в тени. Ночь, наверное, была прохладной, но Луну казалось, что его кожа пылала жаром.

Он прохрипел:

– Ты убьешь меня? – Кажется, он не многого просил. Он все