'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

услышал скребущие звуки и отчаянное пыхтение, словно кто-то попал в ловушку и пытался вырваться. Звуки доносились из одной из комнат с щелями, и Лун свесился вниз, чтобы заглянуть внутрь.

Обитатели комнаты отскочили назад и зашипели на него.

Он был настолько уверен, что увидит дакти-наставника или даже дюжину дакти-наставников, что в первый миг даже не понял, кто перед ним. Их было трое – чешуйчатые, крылатые и хвостатые, похожие на птенцов раксура. Самый крупный из них был Луну не выше пояса. Двое были черными, как Скверны, но одна была ярко-зеленой с бледно-желтым узором на чешуе, похожим на паутинку… «Идиот, – подумал Лун. – Это и были птенцы раксура. Маленькая королева и два консорта. Королевский выводок из Медного Неба. Утес говорил, что его знакомили с маленькой королевой, а Цветика думала, что у них подрастают два консорта».

– Вы из Медного Неба?

– Возможно! – Шипы маленькой королевы встопорщились, и она гневно вперилась в него взглядом. Камера была небольшой, а дверной проем в стене закрывала тяжелая мембрана. Королева и консорт побольше пытались прорвать ее когтями. – Ты кто такой?

– Я – Лун из Тумана Индиго. – Он вонзил когти в щели между двумя планками и потянул, навалившись всем весом. Планки оторвались, и Лун свалился в шахту. Пролетев значительное расстояние, он смог ухватиться и снова забраться наверх. Повторив те же действия, он расширил дыру и залез в нее. Три птенца прижимались друг к другу и настороженно смотрели на него. Лун спросил: – Другие с вами были?

– Других забрали, – все еще гневным тоном сказала королева. – Остались только мы.

Шипы консортов, похожих на миниатюрные копии его самого, топорщились от страха. Крылышки самого маленького из них на вид были слишком маленькими, чтобы выдержать его вес. Лун спросил:

– Вы все умеете летать?

Королева огрызнулась:

– Мы не бросим Горького!

– Я вообще никого не брошу. – Он просто хотел знать, кого из них нельзя будет уронить. – Вылезайте, нам нужно уходить.

Горький – видимо, так звали самого маленького консорта – неуверенно подался вперед, принюхиваясь. Что бы он ни учуял, его это, похоже, приободрило, потому что он вдруг прыгнул Луну на грудь. Лун поймал его и сунул под крыло, сказав:

– Держись. – Горький уверенно вонзил когти в чешую Луна.

Королева и консорт постарше переглянулись, пришли, по-видимому, к какому-то решению и прыгнули на Луна. Он подхватил их, прижал к груди, и они вцепились в него когтями. Было неудобно, но он мог потерпеть.

Качнувшись, он вылез из камеры и начал спускаться вниз, двигаясь настолько быстро, насколько мог.

– Плохой арбор не давал нам меняться, – недовольно сказала королева, прильнув к его воротниковому гребню.

– Я знаю. Теперь он мертв, – сказал ей Лун. – Как вас зовут?

Она взялась за него поудобнее, подумала немного и решила сказать:

– Меня – Стужа. А это Шип и Горький.

Уткнувшись лицом Луну в грудь, Шип сказал:

– А она мертва? – Горький, прятавшийся у Луна под мышкой, задрожал. Было очевидно, кого они имеют в виду.

– Я не знаю, – сказал Лун, решив, что в их положении лучше говорить правду, какой бы суровой она ни была. – Надеюсь, что так.

Шип молча принял сказанное. Горький что-то неразборчиво прошептал. Видимо, переводя, Шип сказал:

– А где твоя королева?

Стужа понюхала шею Луна и доложила:

– У него нет королевы.

– Почему? Что с ним не так? – поинтересовался Шип.

– Этот вопрос все еще открыт, – сказал Лун. Он выполз из дымной завесы и почуял запахи пыли, камней и кисловатого мускуса двеев. Теперь, когда он посмотрел вниз, то смог увидеть, что шахта завершается комнатой, освещенной вечерним солнцем и усыпанной холмиками песка. – А теперь тихо.

На удивление, они послушались. Лун добрался до конца шахты и свесился вниз, осторожно заглядывая в комнату. Она была пуста, один проход вел в темные глубины улья, а второй выходил наружу. Лун даже видел сквозь него часть полуразрушенной стены мертвого города. Он лишь надеялся, что там их ничего не поджидало.

Лун спрыгнул на пол и направился к освещенному солнцем проходу. Он почувствовал движение воздуха позади лишь за миг до нападения. Ему стоило повернуться и уклониться, но тогда он бы подставил под удар грудь и троих птенцов. Так что вместо этого Лун поднял шипы и бросился вперед. Но это оказалось ошибкой.

Ранея ударила его в спину с такой силой, что его отбросило вперед, почти к самому выходу. Лун упал на четвереньки, а птенцы покатились по полу. Он заорал:

– Бегите!

Стужа схватила Шипа, Шип схватил Горького, и они выскочили из прохода на свет. Лун извернулся, но Ранея приземлилась на него прежде, чем он успел подняться на ноги. Он позволил ей опрокинуть его на спину, опустил голову и слепо попытался вонзить когти ей в лицо, выцарапать глаза и подтянуть обе ноги, чтобы распороть ей брюхо. Рыча, она драла его когтями в ответ, и они покатились по усыпанному песком полу. Он почувствовал, как когти на его пятках пронзили ее чешую и вошли в мягкую плоть. Ранея закричала и сбросила его с себя. Спотыкаясь, Лун бросился вниз по коридору, через проем наружу, прямиком на яркий солнечный свет и в открытый двор, окруженный разбитыми колоннами. Он не видел птенцов, но они не могли убежать далеко. Лун расправил крылья и присел, намереваясь взмыть в воздух и увести Ранею прочь от них.

Вдруг он почувствовал на левом крыле цепкую хватку. Ранея надавила, и раздался хруст.

Лун закричал скорее от неожиданности, а не от боли. Он рухнул на землю, согнувшись, и почувствовал, как заскрежетали его кости, когда крыло выгнулось назад под неестественным углом. Затем нахлынула боль, и он ощутил, как растет давление в груди. «О нет». Она принуждала его перемениться. Лун воспротивился, от усилия сжав кулаки так, что когти вонзились в его собственные ладони. Затем Ранея снова выкрутила крыло, и боль затмила все его мысли.

Он очутился на земле, в земном облике, глядя на нее снизу вверх. На него волнами накатывали конвульсии и нестерпимая боль, казалось, что половину его тела рвут на части. На этот раз крик Луна был похож на глухой стон. Сломанные кости крыла трансформировались в переломы в его земном теле, повредив весь левый бок, руку, ключицу, ребра и плечо.

Ранея стояла над ним, и из рваных ран по всему ее телу капала кровь. Со злорадным удовольствием она зашипела и сказала:

– Как думаешь, что бы сказали твои королевы, если бы знали, что я обрушила все эти беды на