Судьба: Дитя Неба - Элизабет Хэйдон

— Я пыталась его отговорить, но мне не удалось. — Вспомнив последние мгновения жизни Ллаурона, Рапсодия побледнела и начала заикаться. — Я должна была его защитить, ведь это обязанность илиаченва’ар. Я обесчестила себя, и меч, и все братство Кузенов.

— Нет, нет, Рапсодия, все совсем не так.

— Мне следовало прикончить Каддира еще до того, как все началось. Я бы справилась с ублюдком без проблем. Он находится в рабстве у ф’дора, а может быть, сам демон вселился в него. Я не выполнила свой долг, Эши. Я опозорила себя, Элендру, богов, даже Звездный Горн. Говорила же я им, что недостойна такой чести, но они меня не слушали, и она не слушала. — Эши почувствовал, что ее бьет мелкая дрожь. — Я не смогла спасти твоего отца, Эши. Прости меня, Эши больше не мог этого выносить.

— Ты и не должна была, Рапсодия. — Ему показалось, что она его не слышит. Тогда он взял ее за плечи и заглянул в зеленые, лишенные привычного сияния глаза. — Ты меня понимаешь? Ты не должна была его спасти. Это все обман. Ллаурон не умер. Он тебя использовал. Я бы хотел сказать это тебе как-нибудь помягче, но ты меня пугаешь. Ты не должна винить себя за случившееся. Как ты могла подумать, что я могу тебя убить… — У него прервался голос, и он замолчал. Но вскоре сумел снова взять себя в руки. — Я люблю тебя, люблю.

Рапсодии потребовалось какое-то время, чтобы осознать значение слов Эши. Он вдруг почувствовал, как напряглось ее тело. Она оттолкнула его и заглянула в глаза.

— Ллаурон не умер?

— Нет.

Эши пытался найти слова утешения, объяснить ей смысл произошедшего, но не мог произнести ни слова. На ее лице одно выражение быстро сменялось другим, и он просто не знал, как реагировать.

— Ты сказал, это все обман?

— Да.

— Невозможно, — заявила Рапсодия и встала. — Я сама сложила и зажгла для него погребальный костер. И спела ему Песнь Ухода.

Эши с трудом сглотнул, почувствовал, как его рот наполняется горечью.

— Я знаю, Ариа, и мне очень жаль. Я не хотел тебя обманывать. Звездный огонь, от которого ты зажгла погребальный костер, требовался Ллаурону для того, чтобы слиться со стихиями. Без тебя у него ничего не получилось бы.

— Я не понимаю.

Эши попытался вспомнить их разговор той ночью, воспоминания о которой он на время забрал.

— Ллаурону надоело быть просто человеком, надоели ограничения, с этим связанные. В его жилах текла еще и кровь дракона, но она дремала и никак себя не проявляла. Ллаурон старел, терял силы, болел — он приближался к концу своего бытия. И тогда он захотел обрести новую жизнь. Звездный огонь позволил ему изменить форму и превратил в дракона. Ллаурон стал практически бессмертен, а звездный огонь наделил его даром единения со стихиями. Он стал почти так же могуществен, как Элинсинос.

Рапсодия задумалась, а через несколько мгновений на лице у нее появилось жесткое выражение — она все поняла.

— Почему он мне ничего не сказал? Почему ты не сказал?

Эши отвернулся.

— А, кажется, я догадываюсь, в чем дело. Именно это воспоминание ты забрал у меня в ту ночь, так ведь?

Эши больше не мог ей лгать.

— Да, это одно из воспоминаний.

— Были и другие? — Рапсодия вздохнула, и Эши понял, что она пытается сдерживать свой гнев. — Что же еще?

Эши молчал. За время их разлуки, после той чудесной прощальной ночи, проведенной здесь, в Элизиуме, он понял, какой опасности подвергает ее брак, заключенный с ним. Теперь их души стали единым целым, и, если об этом узнает ф’дор, он может попытаться через Рапсодию разыскать его, Гвидиона. Или, что еще хуже, если демон найдет и убьет первым его, он сразу поймет, что часть его души принадлежит Рапсодии, и начнет охоту за ней. То, что она сама ничего не ведает об их тайном браке, защищает ее от демона. Эши терзался, но не мог открыть Рапсодии правду до тех пор, пока ф’дор жив. Она стояла перед ним, дрожа от нетерпения, а в глазах ее пылали невыразимая боль и растущая ярость, и он бы с радостью сказал ей все, заключил в объятия и попытался утешить… Но он должен был молчать. Слишком велика опасность.

— Я не могу тебе сказать. Поверь мне, Ариа, нет ничего в мире…

— Поверить тебе? — перебила его Рапсодия и хрипло рассмеялась. — Прости, но мне смешно тебя слушать.

— Меня это нисколько не удивляет. — Он шагнул к ней, но она тут же отшатнулась в сторону. — Ариа, прошу тебя…

— Прекрати меня так называть, — сердито приказала она. — Я больше не твоя любовница, Эши. Сомневаюсь, что это понравится будущей королеве намерьенов. Мне уже не нравится.

— Рапсодия…

— Почему, Эши? Почему он не мог сказать мне правду?

Эши вздохнул, посмотрел ей в глаза, и ее взгляд обжег ему душу.

— Ллаурон хотел, чтобы ты выступила в роли его посланника и честно рассказала о том, что произошло. Ему было необходимо, чтобы все поверили в его смерть. Поскольку он являлся самым могущественным человеком, стоящим у ф’дора на пути, он рассчитывал, что его смерть выманит демона из укрытия.

— Но это неправда. Ты же сказал, что он не умер.

— Да.

— И ты знал о его плане.

— Да, — опустив голову, едва слышно повторил Эши.

Рапсодия обхватила себя руками, словно изо всех сил сражалась с подступившей тошнотой.

— Ты позволил мне солгать, Эши. Позволил поверить в заведомую ложь и распространить ее. Ты понимаешь, что это значит?

Эши молча кивнул.

— Это значит, что я перестала быть Дающей Имя, я нарушила клятву. И лишилась права на доверие. — Ее охватила бешеная ярость, и она уже больше не могла ее сдерживать. — Ты способен понять, что я не только потеряла свой дар, но и потеряла себя? Я стала другим человеком, и все из-за того, что произошло на той поляне в лесу.

— Нет, Рапсодия, ты ошибаешься. Ты же ничего не знала. Ты рассказала ту правду, которая была тебе известна.

— Получается, если я солгала не сознательно, значит, все в порядке?

Эши не знал, что ей ответить.

Рапсодия отвернулась от него и прижала ладони ко лбу. Потом провела руками по волосам, пытаясь успокоиться. Эши стоял, не шевелясь, и в конце концов все-таки сумел произнести слова, которые никак не желали слетать с его губ:

— Прости меня, Рапсодия. Я люблю тебя.

Она на секунду замерла и повернулась к нему.

— Знаешь, несмотря на все случившееся, я тебе верю.

— Я тебя не обманываю. — Его голос прозвучал немного резче — наружу изо всех сил рвалась его вторая натура.

— Прекрати, — едва слышно прошептала Рапсодия. — Ты теперь меня совсем не знаешь, Эши. Да и сама себя я уже не знаю. Кроме того, мне казалось, что женщина, которую ты выбрал своей королевой, заслуживает безоговорочной верности и привязанности. Ты не должен думать ни о ком другом. Разве нет?