Надежда Дурака - Майк Шэкл

— Что ты здесь делаешь? — спросил Аасгод, его голова была полна сна, но одного взгляда на лицо Тиннстры было достаточно, чтобы его разбудить. — Во имя Четырех Богов, что с тобой случилось?

— Была в библиотеке, — ответила Тиннстра, а затем упала в дверной проем, уже без сознания.

Когда Тиннстра проснулась, она снова была в постели Аасгода, и ее нога была перевязана. Она уже чувствовала себя лучше, ее тело работало, чтобы исправить нанесенный ему ущерб. Аасгод сидел в кресле рядом с ней и читал книгу, которую она украла.

— Это моя, — сказала она. — Будь с ней поосторожнее.

— Твоя? — Аасгод выгнул бровь. — Или лорда Бреттуса?

Тиннстра промолчала.

— Он мог бы тебя арестовать. Что тогда случилось бы с Зорикой?

— Сначала ему пришлось бы меня поймать, а этого не произойдет. В любом случае, эта книга стоила того, чтобы рискнуть.

— Стоила того, чтобы из-за нее чуть не умереть?

— Никто из них не дотронулся до меня.

— Значит, ты сама себе причинила столько вреда? Боги, если тебе так хочется умереть, ты могла бы с таким же успехом пойти и подраться в ямах. Там все произойдет достаточно быстро. — Он с отвращением покачал головой.

Не то чтобы Тиннстру это волновало. Ее мысли уже были заняты другим.

— Какие ямы?

57

Тиннстра

Айсаир

Тиннстра лежала на своей кровати, измученная. Бой прошлой ночью был жестоким. Она сражалась с дорнванским бойцом вдвое крупнее и тяжелее ее, и этот ублюдок знал, как пользоваться своим большим топором. Во имя Богов, он очень хорошо это знал.

Это было хорошее зрелище для толпы в ямах, но не для нее.

Она поморщилась, когда боль пронзила ребра, напомнив ей о том, где он ее порезал. И это была одна рана из многих. Даже сейчас она не была уверена, как ей удалось его победить. Ей повезло, что ее не унесли на корм свиньям.

Зачем я это делаю? Я, должно быть, сошла с ума.

Шел одиннадцатый год с тех пор, как они оставили позади Мейгор и войну. Долгое время вдали от другой жизни. Одиннадцать лет и никаких признаков Черепов. Никакой угрозы безопасности Зорики. Никакой угрозы никому из них. И все же она не знала покоя. Она не могла перестать подталкивать себя дальше в своем безумном стремлении стать лучше. Не могла перестать подвергать свою жизнь риску. Не могла перестать пить эту чертову воду Чикара.

Она не могла перестать делать ничего из этого.

Ради чего она все это делала? Боль и страх от того, что они пережили в Джии, были только воспоминанием. Что значили для них Черепа сейчас? Что значили шесть месяцев войны по сравнению с одиннадцатью годами мира? Было ли все еще реалистично верить, что Эгрил за ними придет? И вернутся ли они когда-нибудь в тот кошмар? Они рассказали Зорике о том, кто она такая, но девочка знала только Айсаир и ту жизнь, которая у нее была сейчас. Остальное было просто историями о мире, которого она не помнила. Они не могли попросить ее пойти и сражаться за страну, которая для нее ничего не значила.

Логика подсказывала Тиннстре, что пора двигаться дальше. Теперь у них была своя жизнь. Что бы ни происходило в их старом мире, это было вне их контроля. Лучше забыть.

Анама и Майза с этим справились. С возрастом они чувствовали себя все более комфортно. Шулка, в частности, теперь была более чем счастлива учить со стороны, а не проводить спарринги с Тиннстрой или Зорикой. В другое время ее можно было найти в саду, ухаживающей за своими растениями, цветами и овощами.

Анама же перешла на роль мудрого и безмятежного наставника Зорики. Даже разногласия с Тиннстрой стали редким явлением, поскольку каждая приспособилась к жизни с другой. Конечно, этому помогло то, что Тиннстра больше не крала у мага воду Чикара. Ей не приходилось этого делать со времени ее встречи с Аасгодом.

Настроение Тиннстры не улучшил и тот факт, что этим утром она проснулась с головной болью такой интенсивности, какой не испытывала с тех пор, как впервые встретила Аасгода.

Рядом был маг. Кто-то, с кем она раньше не сталкивалась. Сила, которую она не знала.

Она скатилась с кровати, морщась от боли, и подошла к окнам. Небо было пустым, и на земле не было ни Черепов, ни демонов. И все же ее беспокойство росло.

Она чувствовала магию в воздухе почти так, как если бы это было физическое присутствие. Это мешало думать, жужжание в голове не прекращалось. И это была не Анама. Тиннстра слишком хорошо знала ее ауру. Анама была внизу, болтала и смеялась за завтраком с Зорикой и Майзой.

Тиннстра медленно оделась и направилась вниз, чтобы присоединиться к ним, но вынуждена была остановиться у кухонной двери, боль была почти невыносимой. Она попыталась сосредоточиться, как научил ее Аасгод, сузив свое сознание, чтобы она все еще могла функционировать на самом базовом уровне, но это не помогло. Тем не менее, каким-то образом она, пошатываясь, добрела до кухни.

— Что случилось? — спросила Зорика. — Ты выглядишь очень бледной.

— Я в порядке, — процедила Тиннстра сквозь стиснутые зубы. — Это просто головная боль.

Анама поднялась со своего места:

— Хочешь, я заварю тебе трав?

— Я сказала, что со мной все в порядке, — огрызнулась Тиннстра. — Я выйду подышать свежим воздухом. — Она взглянула на Зорику, проходя мимо нее, и остановилась как вкопанная. От девушки исходило сияние, придавая ее коже слабый зеленый оттенок. И тогда Тиннстра поняла, что причиняло боль. Милостивые боги. Это происходит.

Потрясение, должно быть, отразилось на ее лице.

— Что случилось? — спросила Зорика.

Тиннстра взглянула на Анаму и Майзу, затем покачала головой:

— Ничего страшного. Я буду в порядке через минуту или две.

Она почти выбежала из комнаты. Сад был в полном цвету, чудесное разнообразие цветов и ароматов. Птицы пели, приветствуя рассвет под ясным небом, а Тиннстра стояла посреди всего этого, стараясь не закричать.

Она потерла виски, но жужжание не прекращалось. Ее подташнивало от него, чужеродного в ее собственном теле. Если бы она могла освободиться от собственной кожи, она бы это сделала. И теперь, когда она знала, в чем причина, стало в тысячу раз хуже. Ее дочь. Ее