Двести веков сомнений - Константин Бояндин

— Зачем вам это нужно, генерал? — спросила она и Гин-Уарант, который намеревался было подойти к ней, замер. — Вы знаете, что находится внутри?

Д. смотрел на эту дуэль с осознанием того, что он ничего не может изменить. Более того, вся их армия, все их бойцы, маги, советники… вся мощь Наблюдателей, Академии, кого бы то ни было в тот момент значила меньше, чем ничего.

Кинисс, судя по всему, тоже успела понять это.

Самым умным было не вмешиваться. Чутьё Д. подсказывало — стоит вмешаться, и исчезнет самая память о тебе.

— Вы знаете, что находится внутри? — спросила Андариалл, глядя на генерала в упор.

— Знаю, — ответил тот. — И хочу употребить по назначению. Лучше отдай, подобные тайны опасны для непосвящённых.

— Судя по рисункам на обложке, — Андариалл казалась воплощением спокойствия, — это — запретное знание. Я отдам его тому, кто обладает на него правом. Вы, генерал, в конце списка.

Она отступила на шаг, приближаясь к Кинисс.

— Ты хочешь, чтобы они вновь указывали нам, что делать? — прорычал генерал, медленно опуская руку к ножнам. — Отдай тетрадь. Случайность выбрала тебя в качестве её обладателя. Та же случайность может стоить тебе жизни.

Андариалл улыбнулась и медленно покачала головой.

— Генерал, как вы смогли? — спросила она. — Кто вы на самом деле?

Генерал обнажил клинок. Д. шевельнулся, но наткнулся на яростный блеск глаз Гин-Уаранта и примёрз к полу. Шутки кончились.

— Не заставляй меня применять силу, — произнёс Гин-Уарант ровно и сделал шаг вперёд.

То, что случилось затем, Д. и Кинисс заметили оба… хоть это и длилось лишь долю секунды. Им показалось, что вокруг них встал огромный зал, с двумя рядами колонн по обе стороны, с барельефом на дальней стене и с величественным алтарём перед ним. Андариалл, вся в чёрном, в серебряном обруче, медленно отступала к алтарю, держа в руках ярко светящуюся тетрадь. А сгусток мрака, имевший отдалённое сходство с генералом, надвигался на неё, вооружённый тускло тлеющим клинком.

Андариалл неожиданно рассмеялась и… швырнула тетрадь в лицо генерала. Кинисс издала слабый всхлип, а Д. едва не хватил удар. Всё, подумал он бессвязно. Теперь он разделается с нами со всеми.

Генерал ловко поймал тетрадь, выпустив меч из рук.

— Так-то лучше, — произнёс он, выпрямляясь. — Теперь я смогу…

— Cammendvar, — произнесла Андариалл презрительным тоном — словно хлестнула кнутом.

Тело генерала свело судорогой.

На миг он вновь стал человеком — Д. вновь заметил морщины и короткие усики. А тетрадь вырвалась из дрогнувших рук и метнулась прочь, оставляя за собой едва заметный кровавый шлейф.

— Не-е-ет! — кричал генерал, который хотел броситься следом… и не мог.

Все следили за полётом.

Тетрадь упала на пол с глухим шлепком.

Листы её перелистала чья-то невидимая рука… в обе стороны, очень быстро, с сильным шорохом.

Тетрадь исчезла.

Пол в этом месте треснул, из трещин повалили струйки едкого дыма.

Андариалл не отводила на генерала, с ненавистью глядящего на неё. Медленно поднимающегося с пола.

— Cammendvar, — бросила она ещё раз, отчего генерал вновь повалился на пол — словно тяжело больной, едва умеющий ходить человек. Кивнув на прощание Кинисс, девушка покинула помещение, едва удостоив Д. кратким взглядом.

— Не х-х-хотели по-хорошему, — прохрипел бледный, как снег, Гин-Уарант, — будет по-плохому. — Он схватился за горло, некоторое время стоял, не шевелясь. Подняться на ноги стоило ему немалого труда.

— Будет по-плохому, — произнёс он миг спустя прежним, чистым и мелодичным голосом. — Слышите, Д.? — и, подхватив меч, вышел вон, на ходу опуская оружие в ножны. В дверях он задержался и обернулся. — Те, кто видел тетрадь… умрут. Все. Хотите жить — помогите мне. Пока я жив.

Кинисс проводила его взглядом, в котором торжество смешивалось с обеспокоенностью.

— Надо срочно выяснить, кто мог читать эту книгу, — напомнила она. — Если я правильно поняла, у этих людей будут серьёзные неприятности.

— А? — Д. никак не мог вернуться к действительности. — Верно. Почему бы тебе не последить за Андариалл? Мне кажется, что генерал постарается устранить её. Он обид не прощает.

— Попытаюсь, — согласилась рептилия. — Хотя вряд ли ей нужна защита.

Д. поднял недоумённый взгляд.

— Заботиться о безопасности нужно нам с тобой, — пояснила она. — Генерал не лгал. Опасность исходит не от него.

Д. вяло кивнул и, быстро рассовав по карманам «безделушки», тоже направился к выходу.

Как много смогло сделать одно-единственное слово!

«Cammendvar» — «самозванец».

Клеммен, полчаса спустя

Я остановился, да так резко, что равновесие не сразу вернулось ко мне.

Где бы я сейчас ни был, здесь царил полумрак. Оба «светила» были в зените, но света от них было не более, чем от свечи на расстоянии шагов в десять. Вокруг были дома.

Не руины, а именно дома. Причём я не сразу сообразил, что это были за дома. А стоило бы, потому что первые несколько шагов, оглянувшись, я сделал по привычке. Чем древнее привычка, тем труднее извести её до конца. Вот и я — шагаю себе и шагаю… обычная улица, вдалеке вроде бы даже прохожие видны, а переулок слева должен вести как раз к…

Моему дому!

Тут до меня дошло, что именно я вижу перед собой. Веннелер! Едва это слово всплыло из глубин памяти, как тут же начали проступать и прочие детали, что так хорошо успели отложиться. Трещины в стенах, очертания камней, выбоины под ногами… всё становилось всё более осязаемым с каждой минутой.

Нет… куда угодно, но не в Веннелер.

Значит, идёшь правильно, подсказал внутренний голос. И я вновь поднял голову. По-прежнему два светила. Полупрозрачное, нестерпимо яркое солнце (света от которого, однако, было немного) и вращающееся «Y»… Тут мне стало смешно. Так тщательно воссоздать Веннелер — и оставить это над головой! В домах повсюду горели огни, и этот уголок города стал казаться чем-то знакомым и родным.

Однако неплохо бы взглянуть на часы. Ну да… чуть больше часа. Пора поторапливаться. Заглянуть, что ли, в окна… что тут за люди-то живут?

Но едва я подошёл к ближайшему, то сразу же понял, что любопытство сыграло со мной злую шутку. За окном была комната… в ней сидели два человека — видимо, муж и жена. В довольно убогой комнатке, за столом, — видимо, только что кончили ужинать. Но, боги всемогущие, какие у них были лица! Я дорого дал бы, чтобы забыть их… они постоянно меняли очертания, оставаясь по большей части человеческими. Но при этом были настолько несуразными — словно на детских рисунках, где глаза могут быть разного размера и на разных уровнях, а рот идти наискось от одного из глаз к противоположной скуле. На картинках-то это смешно, а вот увидеть подобное своими глазами…