Светлые века - Йен Р. Маклауд

насеста толщиной со ствол дерева на другой такой же. Знатоки подбирались ближе, благоразумные держались поодаль, и было много разговоров о том, что в этом году Гильдия звероделов в очередной раз превзошла себя. Дракон оказался крупнее единорогов, но, когда он расправил крылья и пронзительно завопил, от скопившейся на дне узилища жижи повеяло тем самым аммиачным смрадом, который я запомнил в десятисменник, когда мы с мамой стояли перед клеткой для кроликов на займищах. Как я понял, охота на дракона была крупным рождественским событием в Уолкот-хаусе, а Сэди и ее отец – одними из самых активных его участников. В идеальном мире их единороги пронзали бы добычу рогами, но на самом деле охотники имели при себе длинные легкие копья. Существо умело летать, но ему собирались подрезать крылья перед тем, как отпустить на свободу, и, к моему вящему разочарованию, оно не могло дышать огнем. Дракон оскалил острые зубы и издал душераздирающий вопль. Когда он ударил о прутья решетки крыльями, с их кончиков сорвались капельки крови. Зеваки отпрянули, и сперва поблизости остались только мы с Сэди, а потом – лишь один вельграндмастер. Он взглянул на дракона, который бил хвостом, и зверь, прекратив вопить, ответил таким же пристальным взглядом. Над толпой повисла странная тишина. Издалека по-прежнему доносились крики фигуристов, где-то лаяли злопсы. И еще… впрочем, Пассингтон повернулся и взмахом руки предложил всем вернуться в большой дом и продолжить празднества. Все-таки Рождество.

В залитых солнцем галереях подавали горячий шоколад. С виду он был вылитая грязь, но с райским вкусом, и я допивал то ли третью, то ли четвертую чашку, когда обнаружил Анну, сидящую на одном из больших диванов у поворота к восточной лестнице. На шее у нее висели коньки. Пряди волос выбились из-под заколок из черного дерева. Лицо было бледным, и лишь на щеках алели маленькие пятна.

– Ты уже видела Сэди?

– Она уехала кататься на Всполохе. Но я получила записку. Она все еще хочет, чтобы я была главной подружкой невесты. Невероятно, да?

– Сдается мне, она и сама в это не верит, – я залпом допил остатки из своей дымящейся серебряной чашки. – Судя по тому, как она со мной разговаривала совсем недавно.

– Но мы планируем предать ее!

– Ты сомневаешься? Я-то думал…

– А чего еще ты от меня ждал?! – Мы умолкли, пока мимо шла какая-то пара. – Это последний день в моей жизни, который я проведу вот так, – продолжила Анна спокойнее. – Что бы ни случилось сегодня вечером, ничто уже не будет прежним. Как думаешь, почему я здесь сижу? Как думаешь, почему я пошла кататься на коньках?

– Прости, – вздохнул я и жестом попросил проходившего мимо слугу принести еще шоколада. – Я всегда… ой! – Слуга выхватил пустую чашку, чуть не вывихнув мне палец, и удалился. – Что это было?!

– Ты-то должен знать, Робби. Большинство здешних тружеников – выходцы из рыбацких семей в Фолкстоне и Солтфлитби, и в коптильнях был локаут, какие-то проблемы с гильдиями. Здесь тоже дела плохи. В сухом остатке он, вероятно, просто рассердился, потому что слугам нравится время от времени слышать «пожалуйста» и «спасибо», как всем остальным, – или ты не в курсе?

Рождественский банкет начался в большом зале в полдень, на шесть часов вечера была назначена служба в часовне, следом за которой примерно в полночь начинался вечерний бал. Казалось нелепым, что на прием пищи отвели целых шесть часов, но я, как всегда, недооценил демонстративное великолепие Уолкот-хауса. Гостей рассадили среди изящных белых колонн, оплетенных остролистом, и предложили то, что неискушенный мог бы принять за полноценное блюдо. Цукаты и конфеты; орехи и ягоды; янтарное, рубиновое, розовое и красновато-коричневое вино. По крайней мере, на этот раз я сидел прямо рядом с Анной, и передо мной не вздымался громадный букет. Мы были далеко от основных столов – среди тех, кого добавили в списки гостей в последнюю минуту, и, похоже, у каждого из наших соседей имелась длинная история с объяснением того, как он сюда попал.

– А как насчет вас – мастер, мистрис?

– О, – Анна бросила на меня быстрый взгляд. – Мы старые друзья из Йоркшира.

Неспешный разговор продолжился, и слуга налил суп в глубокую тарелку, которую поставил передо мной. Я выбрал нужную ложку с внешнего края разложенных приборов, зачерпнул ею с дальней стороны. Не подул на зеленую жидкость и не поморщился, когда она оказалась холодной. Невзирая на прочие заботы, я нашел время изучить руководство по этикету, пока сидел в Публичном читальном зале. Я взглянул на Анну и поднял нужный бокал, беззвучно поблагодарив вышмастера Джорджа за его доброту.

Принесли тушеного тюрбо с майонезом из лосося. Вторые блюда начались с бекаса, за которым последовали ортоланы, рябчик, фазан, утка, вальдшнеп, гусь – и все это перемежалось щербетами, салатами, желе и трюфелями. Но большая часть горячей еды остыла к тому времени, как дошла до нас, а большая часть холодной слегка нагрелась. Возможно, в конце концов, быть богатым не так уж и весело, думал я, глядя поверх лабиринта скучающих, жующих лиц на главный стол. Смуглая лысая голова вельмастера Порретта покачивалась, пока он поедал обжаренное в сливках филе молодого зайца и время от времени бросал почти столь же голодные взгляды на Сэди, а вот сидящий рядом вельграндмастер почти ничего не ел, его жена выглядела еще более увядшей, чем прежде. К этому времени в комнате уже вовсю полыхал закат, и детей давно отпустили побегать по дому. Я сидел и завидовал им, как вдруг подошел слуга, коснулся плеча Анны и моего и поманил нас прочь.

Так называемая часовня, в которую он нас привел, на самом деле была огромной церковью. Здесь прославлялась семья Пассингтон, все ее многообразные деяния, обличья, сделки и альянсы. Вон с того балкона упала и разбилась насмерть жена третьего вельграндмастера, и на этой самой плите осталось пятно ее крови, которое никак не отчистить. Каноник Вильберт, веселый и слегка во хмелю, показывал нам с Анной огромный благоухающий дом Божий, который деловитые члены Гильдии растениеведов украшали к сегодняшней службе веточками остролиста, красными ягодами и яростно полыхавшими фонарницами.

– Конечно, все это уберут к завтрашней свадьбе, когда… Ах, вот и она.

Сэди, одетая во что-то похожее на костюм для верховой езды, в сопровождении подружек невесты, мальчиков-пажей и суетливой оравы служанок, устремилась по проходу между скамьями.

– Грандмистрис, если позволите заметить, завтра утром вам, разумеется, придется идти намного медленнее, чем сейчас. Но потому мы и собрались здесь… – Каноник хлопал в